– Но чтобы заключить союз, который даст нашим людям такие возможности, мы не можем только брать. Мы должны давать что-то взамен. Участь Маридрины? Это возможность показать ценность Итиканы. Нашу ценность.

– Значит, это указ? – прорычал Астер. – Мы должны рисковать жизнью наших детей и не имеем права голоса?

Если бы Арен мог отдать такой приказ, то так бы и сделал – хотя бы потому, что именно на нем будет лежать вина, если что-то пойдет не так. Но в Итикане подобные вопросы решались иначе.

– Мы проголосуем.

Все медленно кивнули. Наконец мать Эмры сказала:

– Хорошо. Кто «за», поднимите руки.

И немедленно сделала это, как и Эмра и четверка других юных командиров.

Считая Арена, получилось семь голосов, а нужно девять. Поэтому он и не просил Лару вернуться с ним. При нечетном количестве голосующих не может быть тупиковой ситуации. А отсутствие королевы означало, что никто не сможет привлечь ее к ответственности.

Несколько человек из старой гвардии, включая Астера, попятились, качая головами. Но Арен чуть не поперхнулся от удивления, когда руку подняла Мара. Видя его потрясение, командир Северного дозора пояснила:

– То, что я подвергаю сомнению твои слова, еще не значит, что я не верю в тебя, мальчик.

Осталась только его сестра.

Анна провела пальцем по Южному дозору и нахмурилась.

– Если мы сделаем это, нашим отношениям с Валькоттой конец. Для Итиканы это означает войну.

Арен окинул взглядом карту своего королевства.

– Итикана всегда воевала. И что толку?

– Мы живы. У нас есть мост.

– Тебе не кажется, что пришло время сражаться за что-то большее?

Анна не ответила. По спине Арена потекла струйка пота, пока он ждал решения сестры. Сможет ли Анна переступить через свое недоверие к Ларе и Маридрине? Пойдет ли на этот рискованный шаг? Будет сражаться бок о бок с ним, как всегда?

Анна еще раз ласково погладила свой остров и кивнула.

– Я давно поклялась, что буду сражаться за тебя, невзирая ни на какие трудности. Ничего не изменилось. Южный дозор голосует «за».

39. Лара

Восемь недель спустя Лара чокнулась кружками с Джором и весело вскрикнула, когда одно из поленьев в костре лопнуло, осыпав их руки искрами.

Впервые на их памяти месяцы передышки от бурь не означали для Итиканы войну, хотя, казалось, вся страна затаила дыхание на то время, пока не закончился сезон затишья.

После того как Арен послал Валькотте резко сформулированное предупреждение о необходимости снять блокаду, пригрозив лишить их права на торговлю в Южном дозоре – что императрица проигнорировала, – Итикана оттеснила валькоттские корабли, ошивающиеся рядом с Южным дозором, и тем самым открыла доступ маридринцам. Затем Арен загрузил итиканские судна продовольствием, которое доставили в Венцию и раздали беднякам. Снова и снова он использовал казну и ресурсы Итиканы, чтобы поддержать пострадавший город, пока люди не стали скандировать его имя на улицах.

То ли из-за того, что его подданные не поддерживали войну, то ли из-за того, что Лара не дала ему необходимой информации, но Сайлас не поднимал руку на Итикану. Как и Амарид – вероятно, все еще зализывал раны. А теперь, с приходом бурь, оба королевства упустили свой шанс еще на один год. А возможно, и навсегда, судя по прочным отношениям между народами Итиканы и Маридрины.

Конечно, без последствий не обошлось. Императрица Валькотты написала Арену ответное письмо, в котором сообщила, что он заслуживает всего, чем ему грозит общение со змеями, и полностью перевела свою армаду на перевозку груза торговыми судами, чтобы еще больше сократить доходы моста, которые и так уменьшились вдвое после потери прибыли от южного соседа. Казна опустела. Зато маридринцы и итиканцы живы. Они в безопасности. А все остальное не имеет значения.

Лара выполнила свой долг как принцессы, так и королевы.

– Твой брат как раз должен проходить через Срединный дозор. – Джор передал ей еще одну кружку пива. – Сейчас отлив. Мы могли бы прогуляться по мосту и навестить его. Устроить небольшое семейное воссоединение.

Лара закатила глаза.

– Я, пожалуй, воздержусь.

Ее брат Керис наконец убедил отца разрешить ему изучать философию в эренделльском университете и отправился через мост с целой свитой придворных и слуг, чтобы начать свой первый семестр. Один из гонцов встретил их по пути и сказал, что группа похожа на стаю павлинов – вся разодетая в шелка и увешанная драгоценностями.

– Пойдем, – прошептал Арен на ухо. – Я с нетерпением жду ночи с тобой в настоящей кровати.

– Ты заснешь, как только твоя голова коснется подушки.

Между ног Лары вспыхнул жар, когда Арен провел пальцами вдоль вен на ее руках. Она провела с ним в казарме все Приливы войны, но узкая солдатская койка не располагала к романтике. Впрочем, они как-то да справлялись.

– Спорим? Пошли.

Арен вывел ее под слабый дождь, шквал уже утих. Один из солдат, стоявший снаружи, удивленно уставился на Лару.

– Я думал, ты ушла домой.

– Еще нет. Джор постоянно подливал мне. К концу твоего дежурства они, вероятно, выпьют все пиво.