Читаем Книга магии полностью

– Тебя почтил своим присутствием Моллокс Меланхоличный, поэт, философ, знаток мертвых языков, великий колдун, некромант и гроза демонов, – сообщил он раболепствующему трактирщику. – Мне известен каждый уголок этого умирающего мира. Я собираю диковинки былых времен, перевожу хрупкие свитки, которые не в силах прочитать ни один человек, общаюсь с мертвыми, развлекаю живых, пугаю мягкотелых и внушаю благоговейных страх неучам. Моя месть – черный студеный ветер, моя благосклонность щедра, будто желтое солнышко. Правила и законы, которым подчиняется жизнь обычных людей, я отшвыриваю, как путник камушек из-под ног. Этой ночью я окажу тебе честь, сделавшись твоим постояльцем. Обойдемся без некромантских церемоний. Я попрошу твою лучшую комнату, сухую, просторную, с пуховой периной. А также поужинаю здесь, в зале. Добрый кусок дикого кабана вполне меня удовлетворит, а гарнир я оставляю на твой выбор.

– Нет у нас никаких кабанов, ни диких, ни домашних. Почти всех сожрали гру с эрбами, а остальных утянуло в озеро. Могу подать мясной пирог или бурлящую бурую бурду, только вряд ли вам понравится первый, а вторую вы и вовсе отодвинете с отвращением. – Трактирщик нервно сглотнул. – Тысяча извинений, ваша грозность. Мой скромный дом недостоин принимать таких гостей. Несомненно, в другой гостинице вам бы понравилось много больше.

Лицо Моллокса помрачнело.

– Несомненно, только другой поблизости нет, так что придется удовольствоваться твоей.

Трактирщик промокнул передником пот со лба:

– Прошу прощения, ваша грозность, я вовсе не хотел вас обидеть. Просто всякого уже от волшебников натерпелся. Некоторые, не столь честные, как вы, разумеется, вроде как расплачиваются золотом, а потом глянешь – в кошеле зачарованные камушки да какашки. А другие, ежели что не понравится, начинают мстить несчастным служанкам и ни в чем не повинному трактирщику, наколдовывая чирьи да бородавки.

– Ну, это лечится просто, – заявил Моллокс Меланхоличный. – Обслужишь меня как подобает, и тебе с моей стороны ничего не грозит. Даю слово, я не стану колдовать в общем зале, не нашлю чирьи с бородавками на работников и не буду расплачиваться какашками. Но что-то мне надоели препирательства. День закончился, на дворе темень, а я устал, так что остаюсь тут на ночь. Выбор у тебя простой: либо даешь мне комнату, либо я заколдовываю тебя Гнойным смрадом по Гаргу и оставляю задыхаться собственной вонью, пока не сдохнешь. А этого долго ждать не придется: пелграны и эрбы сбегутся на запах, словно мыши на лакомый кусочек сыра.

Трактирщик собирался было ответить, но так ничего и не сказал и через миг отошел, сдаваясь. Моллокс кивнул и поднялся по лестнице ко входу.

Внутри оказалось так же темно, сыро и гнетуще, как и снаружи. Воздух отдавал каким-то странным кислым душком, хотя трудно было сказать, откуда он исходит: то ли от хозяина, то ли от других постояльцев, то ли от еды, готовящейся на кухне. Как только Моллокс переступил порог, шум голосов в общем зале стих. Все глаза вполне ожидаемо повернулись к двери. В своем Плаще устрашающей личины Моллокс и впрямь внушал ужас.

Он сел за столик у окна и лишь теперь решился окинуть взглядом других постояльцев. У очага утробно перерыкивались типы, напоминавшие грядку волосатых брюкв. Дальше, возле пивных бочек, хорошенькая девица хихикала и заигрывала с парочкой явных плутов, один из которых, похоже, был не совсем человеком. Невдалеке, уронив голову на сложенные руки, посапывал какой-то старик, а женщина за ним через всю комнату пялилась на Моллокса, поигрывая недопитым вином в кубке. Сразу ясно: обычная подружка на вечерок, подумал он, а точнее, на ночь. Не так уж плоха, хотя очертания ушей и заставляют призадуматься. Соблазнительные формы, большие темные глаза с влажной поволокой, длинные черные волосы играют в свете очага красными отблесками.

По крайней мере, такой она казалась на первый взгляд. Но Моллокс прекрасно знал, что не всегда стоит верить собственным глазам, и, тихонько прошептав заклинание, снова посмотрел через волшебное золотое око на посохе. И на сей раз увидел правду.

Поскольку коронного блюда не оказалось в наличии, на ужин пришлось довольствоваться мясным пирогом. Попробовав его всего разок, Моллокс отложил ложку, и его охватило еще большее уныние. Струйки пара, вырываясь через трещины в корочке, превращались в жуткие лица со ртами, разинутыми в мучительном крике. Когда трактирщик, вернувшись, осведомился, понравилась ли еда, Моллокс укоризненно посмотрел на него и сказал:

– Тебе повезло, что я не столь скор на расправу, как большинство моих собратьев.

– Я очень благодарен вашей грозности за долготерпение.

– Что ж, будем надеяться, спальни у тебя приличнее кухни.

– За три терция можно разделить большую постель с Мампо и его семейством. – Трактирщик показал на кучку селян у огня. – Комната на одного обойдется в двенадцать.

– Моллокса Меланхоличного устроит только самое лучшее.

– Свою лучшую комнату мы сдаем по двадцать терциев, и сейчас она занята князем Рокалло.