Читаем Книга Беглецов (СИ) полностью

Все четверо невольно покосились на пятое кресло за столом, единственное пустовавшее. Из пяти стен зала четыре покрывала резьба, символизировавшая богатства разных провинций. Один барельеф был выполнен в виде сцепленных шестерён механизма; другой воплощал груды плодов, снопы пшеницы и гроздья винограда. Третью стену украшали пенные волны с плещущимися рыбами и буйная листва, над которой всходило солнце. Ну, а на четвёртой сверху громоздились горы — а низ барельефа был угрожающим сплетением щупалец, хвостов, зубов…

А позади пятого, пустого кресла стена была завешена чёрной хоругвью с гербом. Змей-и-Часы.

— Даже если и так, — подала голос Жанна, — не думаю, что это так страшно. Тайна надёжно похоронена, во всех смыслах — а живых хранителей её, после гибели Дрейка, не осталось… Кроме нас.

— И смотрителя библиотеки.

— Ох, брось, Берти! Старый клоп совсем впал в ничтожество после того, как замуровали входы в подземелья. Библиотекарь без библиотеки, что может быть жальче? Даже проникни во дворец мятежник — чего не может быть — ему не протащить в кармане землеройную машину! — Жанна рассмеялась. Эрцлав в сомнении покачал головой.

— О, про ягоды! Забыл! — оживился Тефилус, и поставил на стол лукошко, полное спелого, янтарного крыжовника. — Специально для всех привёз: угощайтесь, друзья!

«Друзья!». Бертольд чуть не поморщился. Как мог этот бугай быть таким возмутительно глупым? И это ведь даже не хитрая маска, все поступки Тефилуса говорили о его мягкотелости и неспособности править.

Старик покатал ягоду в пальцах и сунул в рот. Однако, вкусно! Эрцлав черпал угощение горстью, Жанна изящно брала каждую ягодку и прикусывала зубками, будто дразнясь. Бертольд мельком подумал, что от Сюйлин бы он угощение не принял — с неё станется запустить в корзину ядовитую змейку…

Раздался звон, и в трубу пневмопочты в углу скользнула капсула с посланием. Все четверо замерли, не донеся ягоды до ртов: если их побеспокоили во время совещания, значит, это что-то необычайно срочное!

— Это из твоей провинции, Берт! — Тефилус взял из трубы капсулу и вернулся к столу. Бертольд развинтил цилиндр, развернул послание и пробежал глазами…

Ягода лопнула в его пальцах. Возмущённо вскрикнула Жанна — брызги сока попали ей на щеку; но Бертольд даже не заметил. Он не мог оторвать глаз от скупых строк:

«СРОЧН. 21 окр., донес-е от Часового Иноканоана Друда. Предп. обнаруж. ПРО́КЛЯТЫЙ. Веду преследов. Прошу содейст…». Дальше можно было и не читать.

— Что такое, Хайзенберг? — позвал Эрцлав. Старик поднял на него неживой взор.

— Господа, — сипло выдавил он, — похоже, ещё одна наша старая проблема воскресла. В прямом смысле слова!

* * *

Тем временем, далеко на востоке…

Эти горы никогда не знали солнца. Каменистые склоны и утёсы помнили ещё те времена, когда на их месте были зелёные равнины и леса. Но потом Конец Времён смял земную твердь складками новых гор и ущелий, и на границе Ночи и Утра земля вздыбилась хребтом Сумрачных Гор.

Но с тех пор, как прекратились судороги земли и утихли землетрясения, ни один луч солнца ещё не коснулся здешних вершин. Даже в ясную погоду небо над Шестым округом было укутано сумерками, и лишь далеко на юго-востоке окрашивалось нежным румянцем зари.

Здесь не росли деревья — для них не было солнца. Вместо этого предгорья облюбовала тенелюбивая растительность. Мхи покрывали горные склоны густыми коврами всех тонов, от нежно-зелёного до почти чёрного. Лишайники расцветили камни золотистыми и серо-голубыми пятнами, кругами и спиралями. Некоторые валуны заросли кустистыми мхами до самой макушки, и сами походили на небывалые деревья. Кому-нибудь из Бывших предгорья, наверное, напомнили бы фантастический пейзаж другой планеты.

По узкой тропе меж утёсов ехали трое всадников. Двое, в плащах с бахромой и широкополых шляпах, спокойно озирали местность с высоты сёдел: у обоих из-под плащей виднелись рукояти пистолетов на поясе. Третий, в дорожном костюме и котелке учётчика на голове, держался в седле неуверенно. Вот один из плащеносцев придержал коня, достал короткую подзорную трубу и вгляделся в скалы.

— Вижу цель на четыре часа от нас, — спокойно сообщил он.

— А? Где? — растерялся учётчик, зачем-то взглянув на свои Часы.

— Вон там, — показал всадник.

— Ах! Так чего же мы? Скорее!

Корзина воздушного шара, накренившись, застряла меж камней. Сдувшаяся оболочка укрывала верхушку утёса. Всадники легко спрыгнули наземь, учётчик неловко сполз, и побежал к корзине.

— Да! — Он обошёл потерпевший крушение шар, заглянул в пустую корзину, будто надеясь кого-то найти. — Это точно он, беглец!

— Вы смелый человек, мастер, — без выражения заметил один из всадников. Учётчик непонимающе взглянул на него. — А если б он всё ещё прятался в корзине, и напал на вас? Бу!

Чиновник невольно отшатнулся; кавалеристы заухмылялись. Учётчик сердито покосился на них — за дни поисков он так и не привык к их грубому юмору.

— Ладно. Он ведь не мог уйти далеко?