– Я за свой «базар» всегда ответ держу! – нагло ответил Козаченко.

– Тогда отвечай, почему меня вчера холуём назвал?

– А как тебя называть, если ты начальству задницу прилюдно лижешь?

– Я в холуях никогда не был, а с Карасём мы выросли вместе: в одной речке купались, в одну школу ходили.

– Ты уже тогда перед ним «шестерил»[46]?

Этого было достаточно, чтобы начать мордобой. Цыганков сделал ложный замах левой рукой. Козаченко ожидал нападения, так как сознательно шёл на обострение конфликта, поэтому резко вскинул согнутую в локте правую руку, чтобы отразить удар. Однако удар Лёшка нанёс ему не рукой, а носком кирзового сапога по коленной чашечке. От боли Козаченко опустил руки и непроизвольно нагнулся всем корпусом вперёд. Цыганков мгновенно обхватил его голову двумя руками, резко нагнул тело своего врага вниз и нанёс ему сильный удар коленом в лицо. Послышался противный хруст и Козаченко с окровавленным лицом повалился на землю.

Неизвестно, кого из них в этот день судьба хотела наказать больше, но Козаченко при падении ударился левым виском о край пенька и обильно окропил свежий спил кровью.

– Кажись, не дышит, – озабоченно произнёс незаметно подошедший сзади бригадир. – Да, парень, вляпался ты в дерьмо по самое некуда! Теперь у тебя два пути: или в «ментовку» с повинной, или в бега подаваться. Решай сам, но чтобы твоего духа в бригаде через пять минут не было. Я не мент и тебя вязать не собираюсь, но и «мокрушникам» в моей бригаде не место.

– Спасибо Дубль! Я всё понял, – тихо произнёс бывший вольный, а ныне подозреваемый в убийстве гражданин Цыганков и решительно зашагал по разбитой просёлочной дороге в сторону Разгуляевки.

До офиса он добрался во второй половине дня. Попутные машины объезжали его стороной: бывшие коллеги не хотели иметь ничего общего с убийцей. В кабинет Карася он вошёл без стука.

– Я уже всё знаю! – произнёс Жорка, оторвавшись от лежавших на столе бумаг. – Сейчас сюда приедет наряд милиции. За непреднамеренное убийство тебе светит лет десять, не меньше. Ты ведь теперь рецидивист! Да что я тебе объясняю! Ты ведь и сам не хуже меня знаешь.

– Твоё предложение в силе? – хрипло спросил рецидивист Цыганков.

– Я от своих слов не отказываюсь, только вчера ты был законопослушный гражданин, а сегодня ты беглый убивец, а это, как сам понимаешь, совсем другой коленкор.

– Хватит пугать! Мне назад хода нет, так что считай, я на твою «чистую» работу подписался.

Жорка прищурил глаза, помолчал, потом решительно достал из кармана связку ключей и бросил через стол Цыганкову.

– Возьмёшь мой джип, поедешь в областной центр. Запоминай адрес: улица Молодёжная двенадцать, квартира четыре. Квартира на первом этаже, в случае чего можно уйти через окно, но это вряд ли понадобится. Хата «чистая», для себя берег, на всякий случай, так что о ней никто не знает. Пару дней отлежись, жратва и выпивка в холодильнике. Верхний свет не включай и из квартиры ни ногой. Когда всё утихнет, я к тебе сам приеду. Всё, бывай здоров! Да, чуть не забыл: не взыщи, но я вынужден буду заявить об угоне своей тачки. Так что ты её отгони на край посёлка и там брось. Сам понимаешь, мне тоже «отмазка»[47] нужна!

Цыганков указательным пальцем зацепил связку ключей, обречённо махнул рукой и вышел из кабинета. Надо было торопиться. Где-то по просёлку уже пылил милицейский УАЗик, чтобы увезти его обратно на лесоповал.

Эх, Леха, голова забубённая! Видно не пить тебе водицы из реки Медведицы, не хлебать ухи из её ершей и окуньков. Ждёт тебя, Алексей, дорога дальняя, дорога дальняя – криминальная!

Глава 7

Отведённая мне Скотчем неделя подходила к концу. Всю неделю Евдокия пела и приплясывала в ресторане гостиницы «Империал». Наше шоу пользовалось успехом, поэтому мы дали несколько выездных концертов в области, и один шефский, то есть бесплатный концерт в местном УВД. Милиционеры – люди простые, без особых культурных запросов и романсами девятнадцатого века интересовались мало, поэтому «блатная» тематика, на которую Евдокия сделала акцент, прошла, прямо скажем, на ура! На выездных концертах мы с Евдокией сделали очень хорошие сборы, и я почувствовал вкус к продюссированию. Особенно хорошо нас принимали в нефтяном холдинге «Чёрное золото», где Евдокия с большим чувством исполняла романсы из кинофильма «Жестокий романс» и ностальгические вещи из новогодней комедии «Ирония судьбы или с лёгким паром».

Я не зря включил «Чёрное золото» в гастрольный тур. Мне хотелось посмотреть на жизнь огромного коллектива изнутри, уловить атмосферу, которая витала в высших сферах холдинга, и по возможности завязать полезные знакомства. Как я уже говорил, приняли нас очень хорошо: после концерта руководители холдинга устроили шикарный фуршет, на котором все мужчины наперебой старались добиться благосклонности несравненной госпожи Грач, а меня дружески похлопывали по плечу и постоянно предлагали выпить на брудершафт. Под конец вечера я чувствовал себя винным бочонком, в который влили большое количество коньяка, водки, бренди и мартини.