Читаем Клуб избранных полностью

После это разговора Лёшка обороты сбавил, и на товарищей своих стал смотреть внимательней. Дубль держал бригаду в строгости: за нерадивую работу, опоздания или, не дай бог, пьянку, из бригады гнал без всякой жалости. Будучи бригадиром, Дубль, как и положено, наряды сам закрывал, поэтому деньги в бригаде распределялись неравномерно. Однако по этому поводу никто и пикнуть не смел. Большинство рабочих были ранее судимыми, поэтому привыкли подчиняться беспрекословно, живя по принципу «как старшой решил, так тому и быть».

Так бы и махал Цыганков топором до пенсии, если бы не приключилась с ним очередная неприятность.

В начале лета на лесосеку неожиданно пожаловал Карась. Был он в хорошем настроении, какое бывает у человека, начавшего загул в пятницу вечером и планирующего остановиться не раньше утра понедельника.

– Я, мужики, с японцами новый контракт подписал, большие «бабки» нам «ломятся»! Так что гуляем по полной программе, – радостно вещал Карась, выгружая из «внедорожника» ящик водки и сумку «мечта оккупанта», набитую разнообразными закусками. Все с надеждой поглядывали на бригадира: в бригаде был «сухой закон», а до окончания рабочего дня ещё далеко.

Дубль быстро оценил ситуацию и еле заметно кивнул головой, что означало «как старшой решил, так тому и быть». Если хозяин хочет продолжения банкета, значит, будет банкет, тем более если за его счёт. Сучкорубы сразу оживились и бросились помогать хозяину «накрывать поляну».

В самый разгар веселья, захмелевший Карась, стал собираться домой.

– Слышь, земляк! Отвези меня домой! – обратился пьяный Карась к Цыганкову и, не дожидаясь ответа, полез на заднее сиденье «внедорожника», где тут же и заснул. Алексей под пьяные шуточки сучкорубов нехотя сел на место водителя.

– Осторожно езжай! – напутствовал его Дубль.

– Пускай катится! Одним холуём меньше, а нам водки больше! – нарочито громко сказал Козаченко – злой и чрезвычайно задиристый парень, который почему-то невзлюбил Алексея с первых же дней его появления в бригаде. Алексей дёрнулся к обидчику, но помешал Дубль.

– Езжай! – сквозь зубы процедил бригадир. – Завтра разберётесь, – и захлопнул дверцу автомобиля.

На середине пути Карась неожиданно проснулся.

– Давно хотел тебя спросить, Алексей, как тебе в бригаде работается? – совершенно трезвым голосом произнёс Карась, удобнее усаживаясь на заднем сиденье. Цыганков от неожиданности чуть руль из рук не выпустил.

– Аккуратней! – недовольно пробурчал Карась, почувствовав, что автомобиль вильнул в сторону. – Машина новая, японская, больших денег стоит. Ну, так как работа?

– Нормальная работа: здоровьем я не обижен, зарплата хорошая, так что работать можно, – спокойно ответил Алексей, не отрывая взгляда от проезжей части.

– И долго ты так работать собираешься?

– А что, есть другие варианты? Если есть, я готов их рассмотреть.

– Варианты есть. Ты сам-то чего бы хотел?

– Если доверишь руль, буду хлысты вывозить.

– Руль! У тебя ведь прав нет!

– А кому в тайге права нужны? Машину я знаю, опыт есть. Я в зоне последние два года и автослесарем был, и шофёрить доводилось.

Карась хмыкнул и промолчал. До Разгуляевки ехали молча.

– Приехали! – произнёс Цыганков, когда автомобиль остановилась возле особняка, но Карась выходить из машины не торопился.

– Видишь дом, Алексей? – спросил Карась, кивнув на свой особняк.

– Вижу. – ответил Цыганков, пытаясь угадать, к чему клонит собеседник.

– Это дом моего прадеда. Раньше в нём кабак был, а теперь офис моей фирмы. Через этот офис я миллионные сделки пропускаю, а мог бы, как предок мой, стоять за кабацкой стойкой и торговать «палёной» водкой. Мог бы, но не стал. Я к чему разговор веду: в каждом деле должен быть прогресс, должна быть положительная динамика. Вот ты у меня почти год работаешь, а динамики никакой нет. Неужели тебе нравится, как на зоне, топориком махать?

– Жора, скажи прямо, чего ты от меня хочешь?

– Я хочу предложить тебе чистую, хорошо оплачиваемую работу

– Хорошо оплачиваемую? И сколько же по УК за такую работу дают? Нет, Жора, я в твои игры больше не играю, уж лучше топориком махать буду.

– Как знаешь, хозяин – барин! Но если что-то вдруг случится… обращайся. Моё предложение остаётся в силе.

– Спасибо, Георгий, но лучше на меня не рассчитывай! Да, кстати, люди говорят, что постоялый двор, что предок твой держал, «Волчьей ямой» называли.

– Ты это к чему сказал? – насупился Карась.

– Не знаю. Так просто, к слову пришлось. – ответил Цыганков и вылез из машины.

Карась как в воду глядел: неприятности у Цыганкова начались вдруг, на следующий день. Алексей по зоновской привычке, не мог простить Козаченко публичного оскорбления, поэтому на первом же перекуре подошёл к обидчику.

– Отойдём в сторону, побазарить надо! – решительно произнёс Цыганков и, не оборачиваясь, пошёл вглубь просеки. Козаченко затушил носком сапога окурок, презрительно плюнул через губу и пошёл следом. Дубль и остальные сучкорубы это видели, но никто вмешиваться не собирался.

– Ты за «базар» отвечаешь? – спросил Алексей, остановившись на полянке среди свежеспиленных пеньков.