Читаем Клуб избранных полностью

Освободился Лёшка в июне. Время хорошее: тайга зеленью вся покрылась, зверьё после зимы вес набирать стало, да и молодняк подрос.

Домой из областного центра Лёшка добирался на попутке. Не доезжая пару километров до Разгуляевки, он машину остановил, сунул водителю сотенную купюру и пошёл пёхом. За ближайшим поворотом Лёшка не утерпел: скинул ватник, упал в траву лицом, и долго лежал так, вдыхая медовый запах разнотравья, даже задремал чуток. Потом солнце припекать стало, поднялся Лёшка Цыганков – бывший осуждённый, а теперь человек вольный, провёл ладонью по лицу, словно умылся, закинул «сидор»[44] за плечи и зашагал походкой лёгкой прямиком к родимому дому.

Дома, после того, как маманька всплакнула на радостях, Алексей одежду с себя всю снял и на пол бросил.

– Одёжу, маманя, сожгите!..И «сидор» тоже в печь! Всё в огонь, чтобы в хате тюрьмой и не пахло! – хриплым от волнения голосом произнёс Лёшка, и как был в трусах, так и вышел из хаты. Перемахнув через плетень, он вприпрыжку пробежал через огород, выбежал на берег и с разбегу бросился в Медведицу. Медведица приняла его в своё лоно и ласково омыла прохладной водой тело и душу. На берег Цыганков вышел другим человеком: унесла Медведица все его боли и печали, что за пять тюремных лет накопились.

– Со свиданьицем! – насмешливо произнёс чей-то голос. Оглянулся Лёшка и видит: сидит на берег, Жорка Карась и как кот щурится. На толстощёком лице Карася улыбка, да только Лёшку теперь улыбками не обманешь! Не верит Лёшка больше ни Жорке, ни словам его ласковым. Вся порода их, начиная от кабатчика Василия, до правнука его Жорки, лживая. Если бы не Карась, не валил бы Лёшка лес на зоне. Пять лет назад на танцах в деревенском клубе «впрягся» Лёшка в разборку, не по своей воле – Карась попросил. Если бы трезвый был, до драки дело бы не дошло, а как драка началась, Карась куда-то подевался. Пришлось Лёшке одному против троих отдуваться. Зуб тогда Лёшке передний выбили. Выплюнул зуб Лёшка, и такое зло взяло его.

– Ах, мать вашу…! Что же я теперь, по вашей милости ходить щербатым буду? – взревел он, и, достав из-за голенища сапога охотничий нож, кинулся на обидчиков. Убить не убил, но двоих порезал: одному парня по щеке полоснул, второму нападавшему брюшину пропорол. Мужики Лёшку скрутили, и перед тем, как прибывшим по вызову милиционерам передать, от души попинали по рёбрам.

Потом было следствие, на котором Цыганкову всё припомнили: и драку в клубе – злостное хулиганство, и нож охотничий – незаконное ношение холодного оружия, и то, что двоих порезал – тяжкие телесные повреждения. На суде Цыганков ничего не отрицал, но про Жорку Карася промолчал: так адвокат посоветовал, которого Жорка для него нанял. В итоге по совокупности получил Лёшка «пятерик» и отбыл в места не столь отдалённые.

Обидно стало Алексею: он пять лет баланду тюремную хлебал, а Жорка в это время на разных курортах загорал, да девок местных, до которых был большой охотник, портил. Вот и сейчас выглядит Жорка не по-деревенски: рубашка на нём цветастая, вся в пальмах да попугаях заморских, на голове белая бейсболка с прозрачным козырьком, а вместо штанов – шорты, такие же белые, как бейсболка. Шикарно выглядит Карась, не то, что Лёшка, у которого всего добра – старый костюм отцовский, да ватник лагерный.

– Да ты никак на меня обижаешься? – удивился Жорка.

– Как не обижаться? – сжал кулаки Лёшка. – А не ты ли меня на драку в клубе «подписал»[45]?

– Я! – легко согласился Жорка. – В драку ты по моей просьбе ввязался, но ножом размахивать я тебя не просил. Так что, голуба, ты за свои грехи срок мотал.

Промолчал Лёшка, так как нечего в ответ Карасю сказать, есть правда в его словах: не просил Жорка людей уродовать, пугнуть надо было, а он сдуру ножичком размахивать начал. Выходит, прав Карась: за свою дурость он на зоне пять лет корячился.

– Ладно, старик! Забудем былое, пошли лучше ко мне, отметим твоё освобождение, – примирительно произнёс Жорка и положил ему руку на плечо. Лёшка руку с плеча стряхнул:

– Иуда, ты Карась! Водкой откупиться хочешь! Пошёл ты со своей выпивкой, знаешь куда…!

– Зря ты так. Я ведь хотел по-людски, а ты меня за это матюками кроешь! – обиделся Карась. – Непутёвый, ты Цыганков, как есть непутёвый! Вот ты сейчас ругаешься, а того не знаешь, что рано или поздно ко мне за помощью придёшь.

– Не приду! Сдохну, но не приду! – процедил сквозь зубы Цыганков.

– Придёшь! – уверенно возразил Жорка. – Ещё как придёшь, и умолять меня будешь, чтобы помог. Деваться тебе не куда. В Разгуляевке работы нет, а в городе кто судимого, да к тому же и без профессии на работу возьмёт?

– Возьмут. В леспромхоз очень даже возьмут! Я на лесосеке за пять лет не одну специальность освоил.

– Я же говорил, что ко мне придёшь! Леспромхоз теперь мой!

– Как твой? Был же государственный?