Читаем Китай полностью

– Ага, – отозвался Дрожащий Лист. – Если захочет. Просто не перечь ей, и все. – Пока мы шли, он успел рассказать и еще кое-что. – Служанка, которая приводила в порядок ногти, сломала один. Драгоценная Наложница приказала избить девочку. – Он нахмурился. – К сожалению, та не вынесла побоев. – Он покачал головой, а потом просветлел. – Не бойся, с тобой ничего не случится.

Неудивительно, что никто не торопился занять место той бедняжки.

– А как мне к ней обращаться? Нужно ли исполнить коутоу?

– Просто зови себя рабом и низко кланяйся. Она не собирается проверять твои знания этикета, а всего лишь хочет, чтобы ей восстановили ноготь.

Наложницы занимали комплекс из нескольких маленьких дворцов, каждый со своим двором, на западной стороне личных покоев императора. Дрожащий Лист шел впереди. Он знал все короткие пути. Мы миновали коридоры с позолоченными стенами и кессонными потолками, открытые галереи с красными стенами и золотыми воротами, промчались через дворы, где изящно нависали изогнутые крыши с желтой черепицей. Во многих из них я заметил декоративные деревья. Говорят, огромные центральные пространства Запретного города лишены зеленых насаждений, так как императоры боялись, что за деревьями могут укрыться наемные убийцы. Но во дворцах поменьше росли всевозможные цветущие деревья.

Наконец мы прошли через ворота с зеленой перемычкой и очутились в длинном прямоугольном дворе с жилыми покоями по обе стороны. Некоторые двери были открыты, и я мог видеть кровати с шелковыми покрывалами в занавешенных нишах.

Во дворе гуляли шесть дам в сопровождении двоих евнухов. Все дамы были одеты в длинные шелковые маньчжурские платья с разрезами по бокам и маньчжурские туфли на платформе, которые делали их еще более высокими и элегантными. Я заметил нескольких пекинесов, бродивших вокруг. Дамы заметно нервничали. На одном из деревьев висели качели, но на них никто не качался.

Дрожащий Лист повел меня к коридору в конце. Центральные двери были открыты. По обе стороны стояли большие бронзовые чаны с водой, которые имелись в каждом дворце на случай пожара. Дрожащий Лист первым шагнул в зал, низко поклонился и что-то пробормотал. Затем пришла моя очередь.

– Ваш раб к вашим услугам, ваше высочество, – тихо сказал я и упал на колени.

Мне было велено только поклониться, но я решил встать на колени.

– Поднимись. Дай я на тебя взгляну, – раздался голос, очень звонкий и довольно приятный.

Я встал и поднял глаза на Драгоценную Наложницу.

В жизни я встречал лишь нескольких человек, которых мог бы назвать высшими существами. Даже во дворцах большинство обитателей вовсе не высшие существа. А вот она была. Я сразу это понял. А еще я понял, как ей это удалось.

Многие женщины пытаются с помощью косметики сделать себя краше. Всем подавай тонкие черты и глаза как у лани. Они улыбаются, а в голове пусто. Этого хотят мужчины, так что женщин нельзя винить. Ублажи мужчину, угоди свекрови – и выживешь. Но эта молодая дама была другой. Она сидела в деревянном кресле с прямой спиной, спокойная, словно будда. Я видел квадратные белые платформы ее расшитых туфелек, а потом понял еще одну вещь. У нее крошечные ножки. Можно даже подумать, что ей их бинтовали в детстве, но она ведь маньчжурка, а значит, они такие от природы.

На ней было платье сливового цвета, которое означало внутреннюю силу. Кроме каймы на тон темнее, на платье был узор из полос и квадратов, который повторялся и в прическе. Хотя волосы были разделены на прямой пробор и зачесаны назад, в обычной маньчжурской манере, их не стали накручивать на большой, похожий на веер гребень на затылке, как делали другие дамы, а накрутили на деревянный валик, который она даже не украсила цветами.

Драгоценная Наложница не стремилась выглядеть красивой, ее образ напоминал идеально прописанный китайский иероглиф: сложный, но сильный. Она великолепно владела собой, не выказывая эмоций. Каждый садовник знает: пространство внутри стен кажется больше. Впиши иероглиф в квадрат, и его симметрия становится устрашающей. Ясно, что она все это понимала. Она умела посмотреть на себя со стороны, создать узор, частью которого была сама. Это стиль. Даже искусство. Люди говорили, что у нее простое лицо. Что они понимали? Черты ее овального лица, конечно, были слишком тяжелыми, чтобы назвать их красивыми, но идеально правильными. В ушах длинные массивные серьги. Подбородок твердый. Она знала, чего хочет. Неужели что-то в ее внешности намекало, что ей хотелось быть доброй? Возможно. Но темно-янтарные глаза принадлежали женщине постарше, опасливой, бдительной. Эта женщина смелая, подумал я, но осторожная. Ее глаза поглотили меня.

– У тебя есть опыт работы с ногтями?

– Ваш покорный раб не работал с ногтями, ваше высочество, – ответил я. – Но я очень хорошо умею работать с лаками. Уверен, я смогу нанести лак так, чтобы удержать на месте сломанный ноготь.

Она посмотрела на меня:

– Вещи глупой девчонки вон там, на столике.