Читаем Китай полностью

Щипчики, пилочки, кисти и маленькие баночки с лаком были небрежно свалены в кучу в неглубокую коробку, как будто их просто наспех туда побросали.

– Возможно, если бы у нас был клей… – начал Дрожащий Лист.

– Никакого клея! – отрезала она. – Ненавижу клей!

Кстати, она была совершенно права. От клея больше хлопот, чем пользы. Иногда он ядовит. Хуже того, он часто прочнее ногтя, а это значит, что ноготь может снова поломаться. Я собрал то, что мне было нужно, и встал на колени перед ней. Рука Драгоценной Наложницы покоилась на подлокотнике кресла, пальцы свисали вниз, на уровне моих глаз. Ногти были длинными. Самый длинный на безымянном пальце, почти три дюйма, и изогнутый. Он был чудесно украшен. Я имею в виду не только красный лак, который, как я вскоре узнал, разрешено носить только императорским особам, но и капельки золота и крошечные бриллианты, вкрапленные в лак. Я никогда не видел ничего подобного.

Ноготь сломался на указательном пальце. Осталась некрасивая зазубрина. Неудивительно, что она разозлилась.

– У вас остался сломанный конец? – спросил я.

Одна из ее служанок принесла отломанный ноготь на маленькой подушечке. Я приложил его, чтобы проверить, встанет ли он на место. Отлично встал. Ребристая зазубрина мне пригодилась, потому что между отломанным ногтем и остальной частью образовался выступ. Если нанести немного лака на верх оставшегося ногтя и нижнюю часть обломившегося участка, лак подействует как клей, скрепив их вместе. А потом надо будет покрыть обе части лаком.

– Ваш покорный раб просит вас положить руку на подлокотник и не двигаться, – сказал я. – Мне нужно нанести несколько слоев лака, но потом необходимо какое-то время просушить его.

Драгоценная Наложница ничего не ответила, но послушно положила руку на подлокотник. Должен признаться, она вела себя идеально. Я работал час, а она даже не шелохнулась. Вообще. Она великолепно владела собой.

– Ваш раб думает, что на сегодня хватит, – наконец сказал я.

Во время работы я заметил, что, помимо бриллиантовой вставки на указательном ногте, на безымянном красовался великолепный серебряный чехол для ногтей.

– Может, ваше высочество наденет чехол, чтобы защитить сломанный ноготь на ночь? – предложил я. – Лак будет застывать до утра.

У нее нашелся раскрашенный деревянный чехол, который я надел поверх своей работы. Только я закончил возиться с чехлом, как услышал тихий голос Дрожащего Листа.

– К утру мы найдем мастерицу по ногтям, госпожа, – пробормотал он, – и приведем ее к вам.

Нет, так дело не пойдет. Я понял, что он задумал. Он притащил меня, потому что Драгоценная Наложница закатила истерику, а он запаниковал. Но Дрожащий Лист понимал, как взбесится главный евнух Лю, когда обнаружит, что я проник в святая святых.

– Вы позволите вашему покорному рабу кое-что сказать? – спросил я, и она кивнула. – Моя работа продержится до завтра. Но если утром я принесу собственный лак и кисти, то смогу сделать что-нибудь настолько прочное, что оно продержится, пока ноготь не отрастет хотя бы на дюйм.

Дрожащий Лист начал было возражать, но она резко оборвала его:

– Пусть закончит! Зачем искать кого-то еще?

На следующее утро Драгоценная Наложница переоделась. Наряд был бледно-кремовый, с более спокойным рисунком. Волосы накручены на тот же валик, что и накануне, но на этот раз она украсила прическу искусственными пионами и цветками сливы из жемчуга и кораллов. Я сказал себе, что она сделала это для меня. Разумеется, это не так.

Я сразу принялся за работу. Так приятно было держать в руке собственные кисти. Сначала Драгоценная Наложница молчала, но я кожей чувствовал, что она внимательно наблюдает за мной.

– Ты и правда мастер своего дела, – наконец сказала она.

– Да, ваше высочество, – ответил я. – Это так.

Дрожащий Лист уже успел объяснить, что она, вообще-то, не принцесса и к ней не надо обращаться «ваше высочество». Он проинструктировал меня:

– Зови ее Драгоценная Наложница.

Но мне кажется, ей нравилось такое обращение, поэтому я прикинулся дурачком и продолжил так ее называть. Она ничего не говорила, а потом повернулась к Дрожащему Листу, который тоже наблюдал за мной с мрачным видом:

– Что случилось с той тупой девчонкой, которую я велела побить?

– Боюсь, она умерла, госпожа Драгоценная Наложница.

– Правда? Наверное, слишком сильно побили.

В ее голосе не было печали. Люди, у которых есть привилегии и власть, часто холодны. Им приходится быть такими. Через минуту она постучала по моему затылку одним из ногтей свободной руки. Я поднял голову.

– Тебе нравятся красивые вещи, да?

Ого! Она увидела мою суть. Не знаю как, но увидела.

– Да, вашему рабу нравятся красивые вещи, – пробормотал я и поклонился.

И тут она улыбнулась и приказала:

– Расскажи о себе!

Не уверен, что ей и правда было интересно, просто решила скоротать немного времени.

– В каком возрасте тебе сделали операцию?

– Совсем недавно, ваше высочество. Несколько месяцев назад.

– Недавно? Что ты имеешь в виду? – Ей стало по-настоящему любопытно. – Объясни.