Читаем Китай полностью

– Только до возвращения господина Лю, – сказала она с улыбкой и отпустила нас обоих.

Лю отсутствовал пятнадцать дней. Пятнадцать благословенных дней. Каждое утро я ходил во дворец ухаживать за ее ногтями, а остаток дня проводил с мастером по маникюру в Пекине.

– Найди мне лучшего мастера по уходу за ногтями в городе, – велел я отцу, и он, конечно же, согласился.

В итоге он нашел старого мастера, которого поразило, как быстро я учился. Если у вас есть талант и все ваше существование сосредоточено на какой-то определенной цели, вы можете учиться в десять раз быстрее, чем обычный ученик. Я сам заплатил за обучение, использовав часть спрятанных денег. Можно было попросить дворец заплатить, но я не захотел. Я решил их удивить. Так и получилось. По прошествии пятнадцати дней Драгоценная Наложница сказала, что я лучший мастер, который у нее когда-либо был.

– Все потому, что ваш раб сперва был мастером по работе с лаком, – ответил я.

– Даю тебе новое имя – Лаковый Ноготь, – сказала она. – Тебе нравится?

Ну, собственно, если бы оно мне и не понравилось, это не имело бы значения.

– Огромная честь для вашего покорного раба, – произнес я и низко поклонился.

На самом деле это прозвище мне понравилось. Так я стал Лаковым Ногтем.

Обычно, пока я работал, Драгоценная Наложница беседовала со мной. Ей все было любопытно. Естественно, один из ее первых вопросов был о главном евнухе. Почему у него зуб на меня? Почему Дрожащий Лист не захотел ей об этом говорить? Я предвидел, что она это спросит, и заранее подготовил ответ.

– Ваше высочество, вы знаете, что ваш раб готов во всем вам подчиняться. Как может быть иначе? Но если господин Лю решит, что я рассказал вам, то ужасно разозлится, и тогда я не знаю, что со мной будет. – Я замолчал и посмотрел ей в глаза. – Возможно, я исчез бы, – тихо произнес я; она меня услышала, но не стала возражать. – Однако, – продолжил я, – моя история известна всем евнухам. Любая ваша придворная дама может узнать ее от одного из них.

Драгоценная Наложница ничего не сказала, но на следующий день как-то странно посмотрела на меня и сказала:

– Я слышала про господина Чэня.

– Не от меня, ваше высочество! – взволнованно произнес я.

– Нет. Не от тебя.

Больше она на эту тему не заговаривала. Но затем ей стало любопытно другое, гораздо более личное и стыдное.

– Ну и как евнуху быть женатым? – однажды спросила она.

Я догадался, чего она добивалась, но сделал вид, что не понял.

– Как вы, наверное, знаете, ваше высочество, некоторые дворцовые служители, если им повезло сделать карьеру и они в состоянии выкупить утраченные органы, усыновляют мальчиков, которые обязаны позаботиться о том, чтобы их приемный отец был похоронен надлежащим образом рядом с предками. Ваш покорный раб слышал также, что порой дворцовые служители берут жен.

– Знаю, – кивнула она. – Но как их жены могут быть счастливы?

– Ваш раб считает, что все семьи разные, – ответил я. – Жены хорошо обеспечены.

Драгоценная Наложница взглянула на меня, и я испугался, что она продолжит допрос. Но я полагаю, она чувствовала, что это ниже ее достоинства.

Через два дня, когда я шел через двор, гулявшая там в одиночестве придворная дама Драгоценной Наложницы попросила покачать ее на качелях. Некоторое время я раскачивал качели, и придворная дама втянула меня в разговор в дружеской манере, а потом как бы невзначай заметила:

– Приятно поговорить с кем-то. Знаете, нам здесь очень одиноко. – (Я вежливо поклонился, но промолчал.) – Некоторые наложницы живут тут годами и почти не видят императора, не говоря уже о том, чтобы проводить с ним время.

– Думаю, это не хуже, чем быть незамужней старой девой, – предположил я. – И все же большая честь для дамы и ее семьи.

– Они предпочли бы выйти замуж, – сказала она. – По крайней мере, они могут заниматься любовью и иметь детей.

Я снова промолчал. Она огляделась, чтобы убедиться, что во дворе, кроме нас, никого нет.

– Я хочу спросить вас кое о чем, – прошептала она. Я уже догадывался, что будет дальше и кто стоит за этой маленькой игрой. Но делать было нечего, кроме как подыгрывать. – Я не хочу совать нос, но вашей жене так же одиноко?

– Моей жене? – Я сделал вид, что не понял. – У моей жены есть дети.

– Я знаю. Но теперь, когда вас кастрировали… когда вы с ней ночью… ну… чем вы занимаетесь?

Я понимал, куда она клонит и кто хотел это выяснить, и подготовился, но все равно должен был проявлять осторожность. Это опасно.

Если бы я обмолвился о своей интимной жизни с женой, это моментально разнеслось бы по всему дворцу. И люди подумают, что я хотел сделать то же самое для женщин императора или меня могли убедить этим заняться. Это стало бы предлогом, который искал господин Лю, чтобы запретить впредь принимать во дворец таких, как я. Он бы сразу меня выгнал. А если бы кто-нибудь заподозрил, что нечто подобное я пробовал в гареме, то меня, вероятно, казнили бы.