Однако на время Агнес оказалась в приятном обществе, где люди жили так же, как и в Калькутте, но формальностей здесь было меньше, а развлечений больше. Окружающие находили ее несколько сдержанной, но ничего не имели против, так как понимали, что со временем, когда Джон разбогатеет, она будет именно такой женой, какая ему нужна.

Они жили на очаровательной маленькой вилле на вершине холма с прекрасным видом на море. Агнес так удачно подобрала всю мебель и украшения для дома, что, как она правильно сказала: «Это почти как коттедж в горах, если не считать моря…»

От тех, кто имел доступ в ее будуар, не ускользнуло, что на туалетном столике, рядом с черепаховыми гребнями для волос, которые мать подарила ей на свадьбу, стояла красивая миниатюра любимого мужа, подаренная ему друзьями перед первым приездом в Китай. Так мило! Именно на эту миниатюру Агнес смотрела каждый вечер, засыпая.

Разумеется, иногда Джон и Талли Одсток по нескольку месяцев проводили в Кантоне, потому что торговля кипела, зато привозили с собой обилие новостей.

И хотя британцы оставили Кантон в покое, это не означало, что они покончили с Китаем. Без сомнения доказав, что британское оружие может получить все, что ему нужно, лондонское правительство отозвало Эллиота и послало более сурового командира для завершения операции.

Весной 1842 года он наступал вдоль побережья из порта в порт, сметая все оборонительные заграждения. Некоторые бои были тяжелыми, особенно летом, когда Джон вернулся в Макао. Во время одного из случайных визитов вежливости Сесил Уайтпэриш принес особенно важную новость:

– Мы заняли место под названием Чжапу. Насколько я понимаю, очень симпатичный прибрежный городок с фортом, где расквартированы маньчжурские знаменные, причем представители старинных кланов маньчжурских воинов, которые изначально завоевали Китай. Они сражались до последнего человека. Поистине героически. Теперь путь свободен. Нам не нужно брать другие форты штурмом, пока мы не доберемся до фортов на побережье ниже самого Пекина.

Когда Уайтпэриш уже уходил, Трейдер тихонько сказал ему:

– Похоже, в Чжапу устроили настоящую бойню.

– Да. Не щадили даже женщин и детей, я просто не хотел говорить при твоей жене.

– Нам повезло, что мы не были свидетелями таких битв, – заметил Трейдер.

На мгновение ему показалось, что Сесил Уайтпэриш хотел сказать что-то еще, но промолчал.

Через несколько недель Агнес Трейдер родила здорового мальчика.

Трейдер пригласил Сесила Уайтпэриша в гости, и они открыли бутылку шампанского. Это казалось правильным решением.

Еще через три дня Трейдер смог сообщить жене радостные новости:

– Пекин капитулировал. Подписан мирный договор. Мы получили все, что хотели. Для нас открыты пять портов… четыре, если быть точным. Китайцы бросили нам как кость еще мелкий городишко под названием Шанхай для ровного счета. Но и этого достаточно. По британскому консулу в каждом порту. Формально Гонконг, конечно, отдали. А еще компенсация! Ты не поверишь! Двадцать один миллион серебряных долларов!

– Кажется, это много, – заметила Агнес.

– Знаю, – криво улыбнулся Джон. – И почти чувствую себя виноватым.

Чжапу

1853 год

Гуаньцзи было пять лет, когда мать показала, как убить себя. Накануне целый день на берегу шла битва между маньчжурскими знаменными и британскими и индийскими войсками.

Лишь к вечеру варвары вытеснили храбрых знаменных из буддийского храма у набережной. Но к следующему утру заморские дьяволы наступали на сам гарнизон Чжапу, и отец Гуаньцзи вместе с товарищами отправился защищать его восточные ворота.

Обнесенный стеной город Чжапу представлял собой квадрат, разделенный на четыре части двумя пересекающимися улицами, идущими с севера на юг и с востока на запад. В северо-восточном квадранте находился гарнизонный барак, в котором жил Гуаньцзи. Если варвары ворвутся через восточные ворота города, то все в гарнизоне окажутся в ловушке без возможности спастись.

– Принеси мне те два ножа со стола, – велела мать.

Она заставила его прижать один из ножей к шее, положила свою руку поверх его ручонки и осторожно обвела лезвие вокруг его горла.

– Просто веди ножом вот так и дави посильнее, – объяснила она. – Больно не будет.

– Да, мама.

– Ты же знаешь, где находится дом твоего дяди из Ханчжоу. Попытайся добраться туда, если сможешь. Может быть, там ты будешь в безопасности. Но не показывайся на глаза варварам. Если они поймают тебя, немедленно достань нож и убей себя. Обещаешь?

– Обещаю!

Мать говорила про старшего брата отца, которого, вообще-то, звали Салантай, но это не важно, поскольку Гуаньцзи привык звать его Дядя из Ханчжоу, поскольку тот вел дела в Ханчжоу. Дом, где жил дядя, находился неподалеку от Чжапу.

– А папа вернется?

– Если вернется, то отыщет тебя у дяди.

– Я хочу остаться с тобой!

Какой бледной казалась мама. Когда взорвался снаряд, крыша рухнула, и упавшая балка придавила и раздробила ей ногу. Мальчик видел зазубренную кость, торчащую из плоти, и лужицу крови рядом.