Читаем Кирпичики полностью

В период Первой мировой войны (1914–1915 г.г.) Товарищество выделяло значительные суммы через Московский биржевой комитет Военному ведомству для срочного строительства заводов по выпуску артиллерийских снарядов. По мобилизационному предписанию для нужд армии был отправлен конный обоз со всем необходимым прикладом, оплачивались все расходы по содержанию обоза и извозчиков. Кроме этого, выделялись пособия семьям, чьи отцы были призваны и находились в действующей армии. На Мытищинском заводе сложилось такое положение, когда за счет основного капитала затрачивались большие суммы на топливо для обжига кирпича, на содержание артезианских колодцев, бани и больницы, содержание экскаватора и отопление рабочих помещений, на топливо и непрерывную работу паровых котлов, отопление помещений машинистов, на топливо для бани. Необходимо было платить зарплату машинистам, помощникам и рабочим, обслуживающим баню, прачечную и столовую. Кроме этого, отчислялись средства на закупку медикаментов для больниц и лазаретов, находящихся в Мытищинской волости; а также оплачивались расходы на питание больных и раненых, прибывающих с разных фронтов и на пособия их семьям. На отопление больниц отпускалось топливо из заводских запасов. За 1915 год было дополнительно выплачено: врачам — 1040 рублей, фельдшерам — 697 рублей 50 копеек, служащим — 354 рубля 29 копеек. На заводе в это время работало всего 219 человек. Правление предложило отказаться от найма сезонников. Производство продолжало сокращаться и пришлось продать часть лошадей и оборудования. В это время на фронтах войны не велось крупных сражений, и часть рабочих стала возвращаться на завод после ранения и лечения. С топливом возникали проблемы. Пришлось собирать дрова из деревянного хлама и корчевать пни. Чтобы не допустить растаскивания последних запасов топлива и оборудования, пришлось завести сторожевых собак. Товарищество всеми силами старалось предотвратить остановку завода. И. П. В. Воронин принимает решение о создании так называемого запасного капитала. Он обращается в Московское военно-промышленное товарищество и предлагает финансовую операцию: «Товарищество кирпичных заводов И. П. Воронина» выпускает ценные бумаги, а Московское военно-промышленное товарищество покупает 100 паев по 100 рублей. Военное ведомство дало согласие, и этот спасительный ход позволил сохранить производство. Рабочие по-своему оценивали свою жизнь, откликаясь песней на превратности судьбы.

На окраине у РупасовоЯ в крестьянской семье родилась.Лет семнадцати, чтоб семье помочь,На кирпичный завод нанялась.Было трудно мне время первое…Но потом, поработавши год,За веселый гул, за кирпичикиПолюбила я этот завод.На заводе том у Воронина,Где кирпичная в небо труба,Здесь любовь пришла долгожданнаяИ сложилась по жизни судьба.На заводе я парня встретила,Каждый день, как заслышу гудок,Руки вымою и бегу к немуВ мастерскую, накинув платок.Темной ноченькой мы встречалися,Где кирпич образует проход.За любовь свою, за кирпичики,Стал родным мне кирпичный завод.Но пришла война окаянная…Позабрали рабочий народ…И по винтику, по кирпичику,Растащили кирпичный завод.Без работы мы горе мыкалиЖдали весточки с фронта домойВойна кончилась распроклятаяИ вернулись отцы в дом роднойТак пришло ко мне счастье прежнееНа ремонт поистративши годМы по камушку, по кирпичикуВсей семьей собирали завод

Завод продолжал работать, и аккуратно выплачивалась зарплата рабочим и служащим. Но пришлось довольствоваться более мелкими расходами, без которых невозможно было обойтись.

В первую очередь — это обязательное страхование от пожаров жилых помещений и погребов. Затем — аренда земли под железную дорогу, оплата погрузочно-разгрузочных работ, шоссейный сбор за шлагбаум и расходы, связанные с гужевым транспортом. Пришлось заводить расчетные книжки для извозчиков, покупать марки для воды. Платить за работу кузнецу и молотобойцу, так как телеги и полки постоянно изнашивались. Оплачивались расходы на проезды директорам, служащим, десятникам и рабочим, кассиру-курьеру.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Гибель советского ТВ
Гибель советского ТВ

Экран с почтовую марку и внушительный ящик с аппаратурой при нем – таков был первый советский телевизор. Было это в далеком 1930 году. Лишь спустя десятилетия телевизор прочно вошел в обиход советских людей, решительно потеснив другие источники развлечений и информации. В своей книге Ф. Раззаков увлекательно, с массой живописных деталей рассказывает о становлении и развитии советского телевидения: от «КВНа» к «Рубину», от Шаболовки до Останкина, от «Голубого огонька» до «Кабачка «13 стульев», от подковерной борьбы и закулисных интриг до первых сериалов – и подробностях жизни любимых звезд. Валентина Леонтьева, Игорь Кириллов, Александр Масляков, Юрий Сенкевич, Юрий Николаев и пришедшие позже Владислав Листьев, Артем Боровик, Татьяна Миткова, Леонид Парфенов, Владимир Познер – они входили и входят в наши дома без стука, радуют и огорчают, сообщают новости и заставляют задуматься. Эта книга поможет вам заглянуть по ту сторону голубого экрана; вы узнаете много нового и удивительного о, казалось бы, привычном и давно знакомом.

Федор Ибатович Раззаков

Документальная литература / Публицистика / Прочая документальная литература / Документальное
Venice: Pure City
Venice: Pure City

With Venice: Pure City, Peter Ackroyd is at his most magical and magisterial, presenting a glittering, evocative, fascinating, story-filled portrait of the ultimate city. "Ackroyd provides a history of and meditation on the actual and imaginary Venice in a volume as opulent and paradoxical as the city itself. . . . How Ackroyd deftly catalogues the overabundance of the city's real and literary tropes and touchstones is itself a kind of tribute to La Serenissima, as Venice is called, and his seductive voice is elegant and elegiac. The resulting book is, like Venice, something rich, labyrinthine and unique that makes itself and its subject both new and necessary." —Publishers WeeklyThe Venetians' language and way of thinking set them aside from the rest of Italy. They are an island people, linked to the sea and to the tides rather than the land. This lat¬est work from the incomparable Peter Ackroyd, like a magic gondola, transports its readers to that sensual and surprising city. His account embraces facts and romance, conjuring up the atmosphere of the canals, bridges, and sunlit squares, the churches and the markets, the festivals and the flowers. He leads us through the history of the city, from the first refugees arriving in the mists of the lagoon in the fourth century to the rise of a great mercantile state and its trading empire, the wars against Napoleon, and the tourist invasions of today. Everything is here: the merchants on the Rialto and the Jews in the ghetto; the glassblowers of Murano; the carnival masks and the sad colonies of lepers; the artists—Bellini, Titian, Tintoretto, Tiepolo. And the ever-present undertone of Venice's shadowy corners and dead ends, of prisons and punishment, wars and sieges, scandals and seductions. Ackroyd's Venice: Pure City is a study of Venice much in the vein of his lauded London: The Biography. Like London, Venice is a fluid, writerly exploration organized around a number of themes. History and context are provided in each chapter, but Ackroyd's portrait of Venice is a particularly novelistic one, both beautiful and rapturous. We could have no better guide—reading Venice: Pure City is, in itself, a glorious journey to the ultimate city.

Питер Акройд

Документальная литература