Читаем Хранить вечно полностью

То был небольшой деревянный домик, окруженный палисадником. Здесь сразу же по окончании школы Эдуард начал самостоятельную жизнь. Вообще маленький Волдис (от второго имени Эдуарда — Вольдемар) любил самостоятельность и всегда стремился ускользнуть из-под родительской опеки. Когда случалось провиниться, он прятался в собачьей будке за спиной у сердитого пса Гектора. Так Эдуард скрывался от родительского гнева.

Брат Ян и сестра Антонина участвовали в революции 1905 года, и Эдуард еще мальчишкой помогал распространять листовки. Однажды полиция нагрянула, когда дома он был один. С испугу мальчик не сразу сообразил, куда спрятать листовки, и сунул их под скатерть на стол. А скатерть была редкая, вязанная крючком. Сквозь такую все видно!

Один из жандармов присел за стол, а другие производили обыск. Жандарм скучающе посматривал на скатерть, на какую-то бумагу, лежащую под ней чистой стороной кверху. Но не догадался вытянуть ее. Перевернули весь дом, однако ничего нигде не нашли. Так и ушли ни с чем.

Окончив школу, Эдуард нанялся учеником к хозяину малярной мастерской немцу Ликснею, доброму человеку. Из маляра-декоратора мог бы выйти хороший художник, но счастье не улыбалось ему. Эдуард приглядывался к работе Ликснея и твердо решил стать художником.

Денег не хватало, и Эдуард задумал немного подработать. По воскресеньям, когда на кладбищах бывало много народу, он брал краски, кисти, усаживался у какой-нибудь могилы с полустертой надписью и обновлял ее. Любопытные останавливались посмотреть. Находились желающие обновить памятники на могилах родных. Так появились у Эдуарда первые заработки.

Несколько лет проработал он у Ликснея и наконец скопил пятьдесят целковых. Ликсней посоветовал Эдуарду поехать в Берлин и попытаться поступить в художественное училище. Эдуард так и сделал. Он отправился в чужой город со своими скудными сбережениями. Там его приняли в училище живописи. Но время шло, и деньги скоро растаяли.

Возвращаться домой Эдуард не хотел. Просить денег у родителей не мог.

Спасло неожиданное обстоятельство. В училище объявили конкурс на лучший плакат. В нем участвовали только выпускники, но первокурсник Берзин все-таки отважился попытать счастье.

Трудился над плакатом много дней и последнюю ночь до утра. Члены жюри сначала даже посмеялись над пареньком, а потом решили посмотреть, что он нарисовал. Результаты превзошли все ожидания Эдуарда.

За плакат, который он без права участвовать в конкурсе сдал самым последним, присудили премию — триста марок. Целое состояние!

На последнем курсе училища его послали в Потсдам обновить склеп Фридриха Великого. Эдуард расписал потолок. Получилось удачно. Профессор живописи поставил высший балл. По проекту Эдуарда в Потсдаме построили особняк. Родилась другая страсть — тяга к зодчеству. С той поры Берзин стал мечтать, что когда-нибудь он окончит Петербургскую академию художеств, станет художником и архитектором. Эдуард твердо решил посвятить жизнь тому, что бессмертно, — искусству. Он знал теперь о своем призвании. Эдуард вернулся из Берлина в Ригу с мечтой учиться дальше. Это было накануне войны, в девятьсот четырнадцатом, когда ему исполнилось двадцать.

В Риге юноше вспомнилось детство, вспомнилось, как он, работая у Ликснея, бегал в соседнюю кондитерскую за крошкой от пирожных. Только такие лакомства и были тогда ему по карману.

Однажды он забрался на чердак, чтобы порыться в старых книгах, и нашел тетрадку. Еще мальчишкой он там написал, что, когда у него будут дети, он станет покупать им много игрушек, белых булок и кренделей.

Эдуард пошел к директору Рижской художественной школы — известному латышскому художнику-пейзажисту Вильгельму Пурвиту, — и тот разрешил ему пользоваться школьной студией. Здесь Берзин готовил работу на конкурс в Петербург, надеясь поступить на архитектурное отделение Академии художеств. Здесь и познакомился с Эльзой Миттенберг.

Ей тогда, в декабре четырнадцатого, исполнилось девятнадцать, и она была очень хороша собой.

Их классы оказались рядом. Разговорились во время перерыва между занятиями, и Эдуард дал девушке в серебристом платье горсть вареного гороха. Она смутилась и сказала, что до новогоднего праздника еще много дней: ведь только под Новый год по старому обычаю латыши на счастье дарят друг другу крупный серо-коричневый горох.

Они стали часто встречаться, вечерами гуляли на Бастионной горке — в самом живописном и поэтичном уголке Риги.

Как-то мимо них прошла уже седая супружеская пара. Они тихо шли рядом, чуть-чуть касаясь друг друга. Звуки шагов затихали, теряясь в дали тенистой аллеи. Легкий ветер шевелил листву старых лип и молодых берез. А Эдуард и Эльза молча сидели на любимой скамейке и смотрели вслед старикам.

Вдруг он сказал:

— И мы когда-нибудь будем так гулять в старости…

Эльза задумчиво улыбнулась. Она верила, что Эдуарду суждено осуществить свою мечту: он будет непременно писать картины и создавать прекрасные дома. А старость так бесконечно далека.

В январе пятнадцатого года, когда кругом уже полыхала война, Эдуард пошел в армию вольноопределяющимся.