Читаем Хищные птицы полностью

— Возможно, адмиралы и генералы сумеют ответить на ваши вопросы, когда мы доберемся до монастыря Святого Луки, — предположил он.

На следующий день они вошли в залив Адулис, держась близко к острову Дахлак в устье залива. Моряки сразу увидели, что Фасилидес весьма точно описал обстановку. Кораблей вокруг было огромное множество. Лес мачт и такелажа виднелся на фоне красных холмов, нависших над заливом. И над всеми мачтами развевались знамена ислама и вымпелы Омана и Великого Могола.

Хэл приказал положить «Золотую ветвь» в дрейф и, поднявшись на грот-мачту, целый час просидел там с подзорной трубой. Сосчитать корабли, стоявшие на якоре в заливе, представлялось невероятным. К тому же вода кипела еще и мелкими судами, доставлявшими разные припасы армии на берегу. В одном лишь Хэл был уверен, когда спустился на палубу и приказал снова поднять паруса: ни одного корабля с прямыми парусами в заливе Адулис нет.

Разбитые остатки флота императора Иясу стояли у Митсивы. Хэл встал на якорь неподалеку от их обгоревших и разбитых корпусов, и Фасилидес отправил одного из своих слуг на баркасе к берегу.

— Он должен узнать, по-прежнему ли штаб-квартира Назета расположена в том монастыре, и, если это так, нам нужно найти лошадей, чтобы добраться туда.

Пока они ждали возвращения слуги, Хэл подготовил все к своему временному отсутствию на «Золотой ветви». Он решил взять с собой только Эболи, а командование кораблем доверить Неду Тайлеру.

— Не стойте все время на якоре. Здесь подветренная сторона, и, если вдруг Буззард найдет вас, вы окажетесь уязвимы, — предостерег он Неда. — Патрулируйте вдоль побережья, на каждый парус смотрите как на вражеский. Если вдруг столкнетесь с «Чайкой Мори», ни при каких обстоятельствах не ввязывайтесь в битву. Я вернусь так скоро, как смогу. Моим сигналом будет красная китайская ракета. Когда увидите ее, вышлите за мной лодку.

Последние день и ночь Хэл провел в подготовительных хлопотах. При первом утреннем свете дозорный крикнул с мачты:

— Из залива идет маленькое дау! Прямо к нам!

Хэл услышал его крик из своей каюты и поспешил на палубу. Даже без подзорной трубы он узнал слугу Фасилидеса, стоявшего на открытой палубе небольшого судна, и послал за епископом. Когда Фасилидес вышел на палубу, на его лице отчетливо виднелись следы вчерашних возлияний. Они со слугой быстро и тихо заговорили между собой.

Потом епископ повернулся к Хэлу:

— Император и генерал Назет все еще в том монастыре. На берегу нас ждут лошади. Мы сможем добраться туда к полудню. Мой слуга привез одежду для вас и вашего слуги, чтобы вы не так бросались в глаза.

В своей каюте Хэл натянул штаны из отличного хлопка, узкие, как белье, и достигающие лодыжек. Башмаки из мягкой кожи имели острые, загнутые вверх носы. Поверх хлопковой рубашки Хэл накинул на плечи расшитую длиннополую тунику, доходящую до середины бедер. Слуга епископа показал ему, как обмотать вокруг головы длинную полосу белой ткани, чтобы соорудить тюрбан-хаик. А поверх этой повязки надевался блестящий железный шлем, похожий на луковицу, остроконечный, украшенный гравированными коптскими крестами.

Когда Хэл и Эболи снова вышли на палубу, вся команда уставилась на них с разинутыми ртами, а Фасилидес одобрительно кивнул:

— Теперь никто не узнает в вас европейца.

Баркас высадил их на берег возле утесов, где ожидал вооруженный эскорт. Лошади были сплошь арабскими, с длинными развевающимися гривами и хвостами, широкими ноздрями и прекрасными глазами. Цельные деревянные седла украшали медь и серебро, а чепраки и поводья были расшиты металлической нитью.

— До монастыря далеко, — предупредил их Фасилидес. — Не будем терять времени.

Они поднялись по тропе на утесы и очутились на равнине, раскинувшейся перед Митсивой.

— Это поле нашей победы! — воскликнул Фасилидес.

Поднявшись на стременах, он широким жестом обвел равнину, вид которой вызывал ужас. Хотя битва состоялась несколько недель назад, стервятники все еще кружили над ней, как темное облако, а шакалы и бродячие собаки рычали и грызлись над грудами костей, обгладывая почерневшие от солнца остатки плоти. Тучи синих мух наполняли воздух гудением. Насекомые тут же налипли на лицо Хэла, пытаясь впиться в его глаза и забраться в ноздри. Белые толстые личинки этих мух так густо облепили гниющие трупы, что казалось, будто те шевелятся, как живые.

Среди этого царства гниющей смерти бродили по широкому полю люди-стервятники, женщины и дети в длинных пыльных балахонах, с замотанными от вони и мух ртами и носами. У каждого имелась корзина, чтобы собирать блестящие пуговицы, мелкие монетки, украшения, кинжалы и кольца, которые они срывали с пальцев обглоданных падальщиками трупов.

— Десять тысяч врагов мертвы! — с торжеством воскликнул Фасилидес.

Он повел спутников по тропе, что уводила с боля сражения и поворачивала к окруженному стенами городу Митсива.

— Назет слишком хороший воин, чтобы прятаться за стенами, — сказал он. — С этих высот он командовал битвой.

Он показал на ближайшие склоны и вершины.