Читаем Хищные птицы полностью

За городом на открытой местности под светлыми холмами разбила свой лагерь победоносная армия императора Иясу. Она представляла собой целый городок кожаных шатров и наскоро сооруженных хижин и загонов; тростниковые крыши тянулись на пять лиг от моря к холмам. Лошади, верблюды и волы целыми стадами топтались в примитивных стойлах, а облака пыли и голубого дыма костров, в которых горел сухой навоз, застилали небо. Вонь, испускаемая животными и исходящая от выгребных ям и немытых человеческих тел, сливалась с чудовищной вонью поля битвы.

Епископ повел их теперь мимо кавалерийских частей. Всадники сидели на удивительных боевых лошадях. Сами воины щеголяли причудливыми латами и странной одеждой всех цветов радуги. Вооружением им служили луки и копья, а также длинноствольные мушкеты с резными прикладами, украшенными драгоценностями.

Артиллерийский парк был разбросан на протяжении более чем в лигу, на песке и камнях, и там размещались сотни пушек. Некоторые представляли собой колоссальные осадные орудия; они горбатились, словно дельфины и драконы, на повозках, которые тащили по сотне волов. Многочисленные фургоны с боеприпасами, нагруженные бочонками черного пороха, тоже виднелись повсюду.

Пехотные полки занимались учениями. Они добавляли пестроты к общей картине своими экзотическими нарядами, потому что здесь не было даже двух человек в одинаковой одежде.

Щиты у них тоже отличались великим разнообразием: прямоугольные, круглые и овальные, бронзовые, деревянные и из сыромятной кожи. На темных лицах солдат с ястребиными носами красовались белые, как песок на берегу, или черные, как перья круживших над лагерем стервятников, бороды.

— Шестьдесят тысяч человек! — сообщил Фасилидес. — И раз уж их ведут табернакль и Назет, ни одному врагу перед ними не устоять!

Те проститутки и маркитанты, что не были заняты мародерством на поле боя, казались почти такими же многочисленными, как солдаты. Они присматривали за кострами или отдыхали в скудной тени грузовых фургонов. Сомалийские женщины, высокие и стройные, скрывали свою красоту за таинственными вуалями, а девушки из племени оромо бродили с обнаженными грудями, бросая вокруг дерзкие взгляды. Некоторые сразу обратили внимание на широкоплечую фигуру Хэла и стали выкрикивать в его адрес невнятные приглашения, разъясняя свои намерения похотливыми жестами.

— Нет, Гандвана, — пробормотал Эболи на ухо Хэлу. — Даже не думай об этом, эти оромо обрезают своих женщин. И там, где ты ожидаешь встретить влажное маслянистое приветствие, ты натолкнешься на сухую обожженную яму, покрытую шрамами.

Сборище мужчин, женщин и животных было таким плотным, что прибывшие уже с трудом двигались шагом. Когда правоверные узнавали епископа, они бежали к нему и падали на колени прямо перед лошадью, прося благословения.

Наконец они пробились сквозь эту людскую трясину и пришпорили лошадей, спеша к крутой тропе, что вела в горы. Фасилидес помчался галопом, его ряса развевалась вокруг жилистой фигуры, борода летела за плечом.

На гребне он остановил скакуна и показал на юг.

— Там! — воскликнул он. — Там залив Адулис, и там, перед портом Зулла, стоит армия ислама!

Хэл прикрыл глаза ладонью, защищаясь от слепящего света пустыни, и увидел серовато-коричневое облако дыма и пыли, что поднималось над тренировавшейся артиллерией.

— И сколько людей в легионах эль-Гранга?

— Как раз это и было моей миссией, когда я столкнулся с тобой. Я должен был найти ответ на этот вопрос у наших шпионов.

— Так сколько же? — настойчиво спросил Хэл.

Фасилидес засмеялся.

— Об этом я сообщу только на ухо самому генералу Назету, — сказал он и пришпорил лошадь.

Они поехали дальше.

— Вот! — Фасилидес ткнул пальцем вперед, когда путники поднялись на следующий хребет. — Там монастырь Святого Луки.

Храм, о котором говорил епископ, прилепился к каменному боку горы. Грубую поверхность высоких стен монастыря ничто не украшало, здесь не имелось ни колонн, ни архитравов.

Один из спутников епископа загудел в бараний рог, и тяжелая деревянная створка ворот распахнулась перед ними. Прибывшие галопом промчались через двор и спешились перед башней. К ним тут же подбежали конюхи, чтобы забрать и увести лошадей.

— Сюда! — скомандовал Фасилидес и быстро вошел через узкую дверь, за которой скрывался настоящий лабиринт коридоров и лестниц.

Сапоги путников громко стучали по каменным полам, и эхо шагов разносилось по коридорам и дымным залам.

Внезапно они очутились в темной, похожей на пещеру церкви, чей сводчатый потолок терялся где-то в вышине. Сотни мигающих свечек и мягкий свет тлеющих в лампадах благовоний позволяли рассмотреть висящие полотна с изображениями святых и мучеников, старые знамена монастырских орденов, писанные маслом и украшенные драгоценностями иконы…

Фасилидес опустился на колени перед алтарем, на котором стоял серебряный коптский крест высотой в шесть футов. Хэл преклонил колени рядом с ним. Эболи остался стоять позади них, сложив руки на груди.