Читаем Кассия полностью

– Разумеется, Платон более «наш», чем Стагирит. Дружба между взыскующими существует постольку, поскольку они взыскуют одного и того же и имеют сходное внутреннее устроение, вкусы и склонности. А взыскующих небесного Града соединяет Сам Бог, и тут уже точно не могут играть роли никакие расстояния. Помнишь: «Возведем же самих себя молитвами в высочайшую высь божественных и благих лучей, словно бы всегда перехватывая руками свешенную с высочайшего неба и досюда достигшую многосияющую цепь…» Это вертикальные цепи, а есть и горизонтальные – между молящимися друг за друга: кто выше поднялся по вертикали, тот помогает взойти и другому.

– Да, Ареопагит божественно прекрасен! И твое дополнение красиво… Золотая сеть молитв, висящая между небом и землей! Истинный платонизм – «слиться и сплавиться с возлюбленным в единое существо» не телом, а духом – в Боге… А как же «разная вера»? – Феофил посмотрел в глаза синкеллу.

– Здесь всё не так просто, как обычно проповедуется перед толпой, августейший, – ответил Иоанн с улыбкой. – Анафема – вещь очень нужная для практической жизни Церкви в здешнем мире, прежде всего для воспитательных целей, но лично я не рискнул бы с уверенностью заявлять, что те, кто в настоящей жизни находится во враждующих станах, в будущей непременно окажутся в разных местах, а если и окажутся, то именно из-за разной веры. Во-первых, суд будет по делам, и самая вера, по апостолу, показывается из дел. Во-вторых, очень редкие люди, даже содержащие истинную веру, достигают в суждениях беспристрастия. В-третьих, даже беспристрастные могут заблуждаться и делать неверные выводы – в силу особенностей воспитания, недостатка образования, частичного неведения и просто из-за ограниченности человеческой природы. А Бог знает эту ограниченность и потому смотрит, прежде всего, на намерение человека. Мне кажется, прекрасно сказал об этом Евагрий Схоластик: «Да не посмеется над нами никто из идолопоклонников, что последующие у нас низлагают прежних, и что к вере нашей всегда присоединяется нечто новое…» Помнишь, государь?

– Признаться, не помню. Это из «Церковной истории»?

– Да, из первой книги. Позволю себе напомнить: «Ни один изобретатель ереси между христианами не хотел умышленно произнести хулу, ни один не решался намеренно уничтожать божественное, но всякий думал, что, утверждая это, говорит лучше предшественников. Впрочем, существенное и главное исповедуется сообща всеми», то есть вера в Троицу и в воплощение Бога-Слова. Затем Евагрий говорит: «Если же в ином отношении постановлялось новое, то и это бывало потому, что Спаситель наш Бог касательно того даровал нам свободу, дабы святая вселенская и апостольская Церковь говоримое так или иначе приводила к надлежащему разумению и благочестию, и через то выходила на один открытый и прямой путь. Вот что заставило апостола очень ясно сказать: “ибо подобает у вас быть и ересям, чтобы явились между вами искусные”». А дальше он добавляет, что самые церковные смуты в итоге содействуют утверждению правых догматов, и «тем самым вселенская и апостольская Церковь Божия возбуждается к возрастанию и восхождению на небо».

– Да, неплохо сказано! Надо будет перечитать… Так что же, ты думаешь, что еретик, искренне верующий в свою ересь и думающий, что она служит к возвышению Бога, а не к хуле, имеет такую же возможность спастись, как и православный?

– Точно сказать, имеет или нет он эту возможность, я не могу, конечно, но думаю, что может иметь. А имеет ли – это зависит от разных привходящих обстоятельств, и разбираться в них – уж точно не наше дело, а Божие. Когда некто присоединяется к еретической части, мы обычно говорим, что он впал в ересь и отпал от спасения, и чаще всего это бывает верно, потому что в большинстве случаев человек принимает ту или иную сторону, руководствуясь соображениями отнюдь не небесными – страхом, корыстью, ленью, нежеланием думать, желанием быть с большинством, с уважаемыми или любимыми им по-человечески людьми. Но ведь по этим же соображением большинство принимает и православие – сомневаюсь, что пред Богом это многоценно. С другой стороны, человек может принять ересь потому, что счел ее за истину, что она показалась ему убедительнее православия, с готовностью стоять за нее, как за истину, не так ли? Разумеется, в глазах Божиих он не равен еретику, отпавшему от веры из соображений, скажем, земных выгод. Великий Григорий говорил: «Как многие из наших бывают не от нас, потому что жизнь делает их чуждыми общему телу, так многие из не принадлежащих к нам бывают наши, поскольку добрыми нравами предваряют веру, и обладая самой вещью, не имеют только имени», – и это о язычниках. Тем более так можно сказать и о тех, кто, хотя и неправильно верит во Христа, но живет благочестиво.

– Значит, встреча на небесах возможна даже при разной вере?.. Конечно, звучит обнадеживающе, но вряд ли эту мысль стоит доносить до толпы, которая и так-то к истинам веры равнодушна!