Читаем Кассия полностью

– Да, государь, – комит поклонился, а выпрямившись, с мольбой взглянул на императора, желая и не решаясь заговорить.

– Что? – устало спросил Феофил.

– Государь, не прогневайся, что я осмелюсь просить… Августа…

– Нет, не бойся, я ничего не сделаю ей за это.

– Прости, августейший! – каппадокиец опять упал ему в ноги.

Когда комит ушел, император еще долго стоял у окна.

«Бедный Евдоким! – думал он. – Еще одна жертва Эрота… Но он добродетельный человек! Другой бы на его месте не признался бы… и воспользовался бы случаем… На самом деле они могли бы устроить всё так, чтобы я не узнал… Но… она хотела заставить меня ревновать! Бедная!.. Да, Платон Платоном, но… не выходит вынашивать только “разум и добродетели”! Приходится рождать и плотских детей, и сходиться с женщиной не только… для философских бесед! И я не могу избежать этого, даже если б захотел: “муж не владеет своим телом, но жена”… Да и не фарисействую ли я? На самом деле я так же ненасытен, как Феодора… Зря только гордился перед ней!»

…По повелению императрицы, к вечеру ее спальня была окурена благовониями и украшена зеленью. Августа, благоухающая розовым маслом и миррой, с небрежно заплетенными в две косы волосами, закутанная в плащ из пурпурного, расшитого золотыми орлами шелка, под которым на ней была лишь прозрачная льняная туника, сидела в кресле у себя в малой приемной и ждала. После обеда она послала служанку с запиской к Евдокиму. «Придет, никуда не денется!» – думала она, вспоминая его жаркий взгляд и нежные руки… Щеки ее пылали от предвкушения наслаждения и мести. К вечерне она не пошла и даже не вспомнила о ней. Время шло к десятому часу пополудни. Феодора уже несколько раз подходила к зеркалу и рассматривала себя со всех сторон. «Он не останется недоволен, милый мальчик!» – твердила она мысленно.

«Милый мальчик» получил записку императрицы как раз тогда, когда давал последние наставления своему преемнику на посту комита. Прочитав, Евдоким побледнел и, зайдя к себе, велел слугам поскорей уложить оставшиеся вещи, а сам отправился к императору. Ему сказали, что василевс в бане Иконо́мия, и молодой человек пошел туда.

Феофил, обернутый льняной простыней, развалившись на лавке, пил прохладное вино из хрустального кубка, украшенного золотой росписью. Ему доложили о приходе Евдокима, и император велел впустить его. Каппадокиец вошел, поклонился и приблизился к василевсу. Феофил сделал знак кувикулариям отойти на другой конец помещения за занавес и спросил:

– Что случилось, Евдоким?

– Государь, позволь мне немедленно покинуть дворец. Я… – он умолк, не в силах продолжать, и протянул императору записку.

Феофил развернул пахнувший миррой папирус и прочел:

«Господин Евдоким, приказываю тебе явиться ко мне сегодня после вечерней смены стражи. Мы продолжим прерванный разговор. Смотри же, не опаздывай и не гневи твою августу».

Император сложил записку, вернул ее новоиспеченному стратигу, глотнул вина и спросил:

– Ты уже всем распорядился и готов к отъезду?

Евдоким только кивнул.

– Что ж, в добрый час! А с августой, – Феофил усмехнулся, – разговор сегодня продолжу я.

Император был расслаблен после бани и слегка навеселе от вина, и его слова прозвучали почти развязно. Евдоким ужасно покраснел, потом побледнел, опустил глаза и стоял, не в силах двинуться с места. «Да ведь он тоже ревнует! – сообразил Феофил. – Вот дьявол! В какую историю мы все впутались!»

– Прости меня, Евдоким! – сказал он, отставив кубок и вставая.

Молодой человек упал ему в ноги. Император поднял его. В глазах Евдокима стояли слезы.

– Ее надо жалеть… хоть немножко! – чуть слышно прошептал он.

– Да, – так же тихо ответил император. – Ну, ступай… И молись за нас там, в Каппадокии!

Императрица не удивилась, услышав, как без стука открывается дверь, поскольку распорядилась сразу пропустить Евдокима, когда он придет. Она повернула голову и на миг замерла. Потом встала, сделала шаг вперед и остановилась, стиснув руки под плащом.

– Ты!..

– Да, я, – ответил император. – Не рада?

– Н-н… не знаю, – еле выговорила Феодора.

Это было сущей правдой. Феофил подошел и, вдохнув исходящий от жены запах благовоний, спросил тихо-тихо:

– Ты каждый вечер так готовишься и ждешь меня?

Она залилась краской, глядя в его глаза, и молчала.

– Или, быть может, – продолжал он, – ты ждала кого-то другого? Может, мне уйти и не мешать?

Она сглотнула и еле слышно проговорила:

– Что ты, Феофил! Нет, не уходи!

«А если сейчас придет Евдоким? – в ужасе подумала она. – Хотя – ну и что? Ведь теперь-то его сюда не пустят!»

Она запустила пальцы в волосы Феофила, шелковистые и пушистые после бани. Он взял ее руку и поцеловал в ладонь. Она затрепетала и в то же время ощутила, что он тоже дрожит от нетерпения.

– Пойдем! – выдохнула она, сбрасывая плащ на пол.

Император поднял жену на руки и понес в спальню. Ночь была безумной, они заснули лишь перед рассветом.