Читаем Кассия полностью

– Где ты здесь видишь толпу, августейший? – улыбнулся синкелл. – А двум философам вполне позволительно обсуждать между собой скользкие вопросы.

Император рассмеялся, потом задумался и, немного помолчав, сказал:

– Иногда я думаю о том, что Кассия отказалась от брака потому, что уже обещала посвятить себя Богу, и потому, что я – «еретик», то есть отвергла эту любовь ради Бога и догматов. Но интересно, смогла бы она сделать то же самое из-за одних догматов?

– Вряд ли. Ведь разная вера не мешает ей до сих пор любить тебя. Правда, четырнадцать лет назад она была в гораздо большей степени зависима от воззрений своих единоверцев, чем теперь… Например, она тогда считала меня почти антихристом, по ее собственному признанию. Впрочем, это неудивительно, ведь ее духовный наставник называл меня одной из глав «колесницы дьявола»!

– А кто он был?

– Не кто иной, как Феодор Студит. Впрочем, он так честил меня для пущего воздействия на тех, кому писал. Когда мы с ним встретились во время осады Города, то побеседовали весьма любезно, хотя и не убедили друг друга.

– Вот как! Какое сплетение судеб… А ты, я вижу, о многом беседовал с Кассией?

– Не то, чтобы о многом. Но беседа умных людей тем и хороша, что они в немногих словах дают понять и могут понять многое.

– Никогда бы не подумал, что ты общаешься с ней! Пожалуй, – император чуть улыбнулся, – мне впору тебе завидовать!

– О, не сто́ит! Я встречался с госпожой Кассией после нашего первого знакомства только дважды, случайно, и все три раза мы, в сущности, говорили о тебе, государь. Не знаю, встретимся ли мы с ней еще когда-нибудь.

– Жаль! Мне пришла мысль сделать ей ответный подарок… Кстати, ты скоро услышишь его, в Цветоносную неделю. Мы с певчими уже начали разучивать.

– Тоже стихира?

– Да.

– Думаю, твой подарок госпоже Кассии сможет передать наш Математик.

– Лев?! Еще одна неожиданность!.. Они знакомы?

– Да, и общаются довольно часто. Она училась у него в юности. Я сам недавно узнал об этом: именно зайдя к нему в гости, я и встретил там ее. Она пришла к нему потому, что нуждалась в беседе с философом, но вместо одного философа перед ней оказались два, и она сочла, что беседа со вторым ей будет полезнее.

– Ты колдун! – рассмеялся император. – А ты, случайно, идя ко Льву… не знал уже, что встретишь там ее?

– Чародеи своих тайн не выдают, – Иоанн улыбнулся. – Как бы то ни было, я рад, что побеседовал с ней. Это одна из редких женщин, беседа с которыми может доставить философу удовольствие. Должен заметить, что, в некотором смысле, и любить такую женщину для философа незазорно, особенно если следовать мнению стоиков, что «любовь это стремление к сближению, вызванная лицезрением красоты, и направлена она не к соитию, а к дружбе», а «красота есть цвет добродетели».

– Хорошо сказано, только… Я недавно перечитывал Лаэртия и подумал, что на меня больше похоже Антисфеновское: «мудрец женится, чтобы иметь детей, притом от самых красивых женщин»… В любом случае, если я даже неплох как язычник, до христианина мне далеко!.. Но, с другой стороны, есть, куда совершенствоваться, – с улыбкой добавил император. – Кстати, о чародействе. Давно хотел тебя спросить: при твоей любви к опытам и, так сказать, известного рода бесстрашии… тебе никогда не хотелось совершить какое-нибудь гадание, хотя бы ради интереса? На печени, например, или на блюде с водой… Мне порой становится любопытно, когда попадаются рассказы об этом в книгах: что они там видели, эти прорицатели? Действительно что-то видели или просто обманывали народ… как тот «чудотворец» с иконой в Дорилее?

– Мысль о таком опыте мне приходила еще в юности. Но, поразмыслив, я решил, что это будет неинтересно.

– Почему?

– Видишь ли, августейший, опыты над веществами, растениями, зверями и людьми так или иначе подразумевают изучение некоторых закономерностей происходящего в мире сем, тогда как колдовство и гадания, если даже оставить в стороне вопрос о нечестивости подобных занятий, неизбежно приобщают к миру падших духов. А мы о них, в общем, почти ничего не знаем, кроме того, что они весьма злобны и изобретательны. Что им, так сказать, может взбрести в голову, совершенно неизвестно. Получается, что через подобные опыты ты ставишь себя в зависимость от каких-то непонятных сил – это и неприятно, и небезопасно. Разумеется, опыты обычного земного порядка тоже могут обернуться неприятностями и опасностями, но тут есть существенное отличие: последние неизбежно приводят к тем или иным выводам и урокам, более или менее полезным, а вот первые никакого познания сущего не дают. В то, что с помощью гаданий можно действительно узнать будущее, я не верю, а изучать таким способом поведение демонов – занятие бесполезное. Поэтому я подобными вещами никогда не занимался.

– Что ж, разумно, – Феофил улыбнулся. – Ты, как Сократ, колдуешь над людскими душами!

– Да, пожалуй, как и он, я «принимаю роды у душ»… А заодно помогаю приносить плоды и своей душе. Думаю, не самое плохое занятие в жизни!

– Одно из лучших, философ!