Читаем Кассия полностью

– Лучше не вспоминать о том, – продолжал Феодор, – но в утешение тебе могу сказать, что совсем не уверен, смог бы я тогда поступить на твоем месте так же, как ты. Ты всё-таки устояла.

– Что в том пользы, если я об этом теперь жалею?! – Кассия опустила голову.

– Не говори так. Между помыслами и делом всё же есть разница. Но тебе надо будет еще долго быть осторожной… В тебе много «вещества огня», и нужно много времени и труда над собой, чтобы оно претворилось в «воду, вопиющую и глаголющую: гряди к Отцу!»…

– Да… Я думала, что эти… любовные страсти… пройдут мимо меня… Как я обманулась!

– «Не верь себе, пока не ляжешь в гроб», как говорят отцы. Есть люди от природы пылкие… Эту природную горячность вряд ли можно угасить, но нужно направлять ее на полезные дела, а иначе она будет расточаться на всякие страсти и погубит нас.

«Да! – подумала Кассия. – Сколько отец Феодор сделал для Церкви, для православия!.. Если б я смогла хоть каплю из этого! Значит, он правильно расточает природный пыл, а я…»

– Помолись за меня, отче! – проговорила она жалобно. – Мне так тяжело… Просто ужасно!

Игумен кивнул. Девушка помолчала и сказала:

– Я до сих пор не совсем понимаю, почему это возникло с такой силой… Отцы пишут о блудной страсти, как о телесном вожделении и больше ни о чем. Но…

– Ты хочешь сказать, что здесь не только это?

– Да! Одно это само по себе не могло бы, мне кажется, так увлечь меня. Ведь и раньше я встречала… красивых юношей… Но меня это совершенно не трогало!

Феодор внимательно поглядел на нее.

– У тебя никогда не было друзей? Я имею в виду тех, с кем ты могла бы делиться своими мыслями… равных тебе.

– Н-нет… В детстве я всё больше общалась с отцом, но он погиб, а с мамой… сначала мы с ней много общались, обсуждали разные книги… Но потом… я стала…

– Более начитанной, чем она? И тебе стало с ней скучно?

– Не то, чтобы скучно… Но я не могла уже с ней говорить обо всем том, что мне было интересно… Я всё была одна… Наши близкие родственники вообще не любят ученость. А дочки маминых подруг… я ни с одной из них не смогла по-настоящему подружиться, их интересовали куклы, а потом женихи… Только вот господин Лев появился в последнее время… С ним хорошо! Но вот ведь, как я ему… чуть не отплатила! – голос ее задрожал, и она прижала руку к губам.

– Ничего, – тихо сказал игумен, – бывает. Слава Богу, что до греха не дошло! Значит, кроме учителя, общаться тебе было не с кем. И когда ты услышала о молодом императоре, что он умный, начитанный…

– Да, я уже думала об этом! Когда я жила во дворце, мне приходили помыслы, что с ним должно быть интересно, раз он такой… А потом оказалось, что это он, что его я встретила тогда в Книжном портике!

– Да, понятно. Отцы, действительно, говоря о блудной страсти, пишут в основном о вожделении тела, потому что оно встречается чаще всего. С этим тоже тяжело бороться, но гораздо тяжелее борьба с вожделением души.

– Души?

– Человеку хочется общения с себе подобными по уму и по склонностям. Это легко может вылиться в пристрастие, и с этим борьба очень тяжела… Но надеюсь, ты справишься, чадо. Ведь ты знаешь: есть, ради чего!

– Да, есть ради Кого!.. Отче, я бы хотела уже поскорее уйти в монастырь.

Игумен покачал головой.

– Это так быстро не получится, чадо. В Патерике есть история, как брат задал старцу вопрос, хорошо ли будет, если он вырвет из своего огорода все овощи, чтобы не иметь никакого утешения. И старец ответил ему, что это хорошо, если есть силы на такую жизнь, а иначе потом этот брат насадит себе других овощей.

– Ты думаешь, отче, я тоже насажу себе других овощей?

– Это вполне может случиться. Ты ведь еще не окончила изучать философию с господином Львом?

– Нет. Там еще далеко до конца…

– Тебе это интересно?

– Да, очень!

– Вот тебе и овощи. Уйдешь сейчас в монастырь – потом будешь жалеть, что не доучилась. Будь на твоем месте другая, я бы, возможно, немедленно благословил на постриг, а тебя не могу. Но за другую я мог бы опасаться, что, протяни она долго в мирской жизни, охладеет в своем намерении монашествовать. За тебя не боюсь. Особенно после случившегося с тобой во дворце.

– Почему?

– Выбор, сделанный в таких условиях, можно сказать, необратим. Ты принесла слишком большую жертву ради него.

Девушка опустила голову.

– Да, это правда! – прошептала она.

– Поэтому советую тебе сначала окончить учебу. А там, даст Бог, устроится и с постригом. Бросит ли Господь Свою невесту после того, как вложил ее в такое горнило искушения? Не унывай, чадо! – Феодор улыбнулся. – Возможно, твоя мать права, и это случилось промыслительно, для чего-то важного. И такой опыт может принести пользу, если дальше стараться вести себя, как до́лжно. А как должно, ты ведь знаешь, госпожа.

– Да, отче, – она помолчала и сказала совсем тихо: – Вот еще… иногда жалко мне, что я больше никогда не увижу императрицу, его мать… Она такая хорошая! Она мне понравилась…