Читаем Кассия полностью

– По-видимому, к своей супруге он относится хорошо, – сказал он, – но думаю, он пока еще не забыл ту, другую…

– Кассию! Я так и боялась… Господи! Я думала, устраивая этот выбор невест, сделать, как лучше… поэтичнее… Но кто же мог подумать!

– Государю хотелось бы иметь супругой женщину, если и не равного с ним ума, то, по крайней мере, со сходной любовью к наукам. Августа не такова, увы, и их склонности во многом не совпадают. Думаю, именно здесь главная причина того, что он не может быстро забыть о своем первом увлечении.

Императрица слушала, опершись на перила балкона, обратив к Иоанну тонкий профиль и даже чуть отвернувшись, румянец по-прежнему играл на ее щеках. «Что я сделала! – думала она. – Как я могла?! И почему это получилось так… естественно?.. Как долго я смогу ходить по лезвию ножа и не падать? Отцы говорили, что для человека естественна добродетель… что она “недалека от каждого из нас”… А мне кажется, что для меня естественен грех! Естественно взять его за руку… И неестественно быть рядом и всё время сдерживаться! Господи, что же мне с этим делать?!..»

– Госпожа Кассия, – продолжал тем временем Иоанн, – как я убедился, действительно на редкость образована и умна для девицы… и даже не только для девицы. Поразительная красота в сочетании с умом… А юный государь впечатлителен.

– Но ведь Феофил не мог знать о ее уме!.. Впрочем, – тихо добавила императрица, – такие вещи чувствуются…

– Знающие люди сравнивают такого рода любовь с ударом молнии. Молния, безусловно, имеет свои причины появления, но ее удар всегда неожидан, глядя со стороны, а часто и глядя изнутри, и всегда разителен… К тому же Феофил имел возможность убедиться в ее уме и на деле, ведь она продолжила цитату, а это уже говорит о многом.

– Да… И почему только она так повела себя на смотринах?! Если не хотела, чтоб ее выбрали, что ж тогда согласилась участвовать?

– Самоуверенная девушка! – усмехнулся Иоанн. – И смелая. Решила испытать судьбу.

– Что ты имеешь в виду?

– Она сама призналась, что не хочет быть избранной, потому что уже выбрала «лучший жребий». Но она хотела получить подтверждение, что правильно избрала путь. Думаю, что судьба ее так или иначе проучит. Впрочем, таким, как она, это бывает полезно.

– Так вот в чем дело!.. – Фекла чуть помолчала. – Право, если б она мне сказала, что не хочет, я бы отпустила ее… Или если б ты мне сказал, что она не хочет…

– Да, я мог бы сказать. Но мне стало любопытно, получит она свой жребий или нет. Я люблю наблюдать подобные вещи.

– «Опыты»? – тихо спросила императрица.

– Да.

«Но ведь Феофил, по сути, стал жертвой этого опыта! – подумала она. – Впрочем, если тут был божественный промысел… или попущение?.. Ах, нам ли разобраться в этом?!»

– Всё же я поначалу не думала, – заговорила она вновь, – что Кассия произвела на него такое сильное впечатление…

– Я тоже не думал, но, как теперь понимаю, ошибся. Для умного человека ум в женщине бывает гораздо привлекательней, чем ее красота. А тут и то, и другое – опасное сочетание! – Грамматик умолк, и Фекла краем глаза заметила, как его пальцы на мгновение стиснули мраморные перила. – Но думаю, трижды августейшая, не стоит всё же так беспокоиться. Дело молодое! Забудется… Всё проходит.

– Всё ли? – спросила Фекла, повернула к нему лицо и вдруг поняла, что Иоанн уже некоторое время смотрит на нее.

– Да, – в голосе игумена зазвенел металл.

Но в его взгляде промелькнуло что-то такое, что заставило сердце августы прыгнуть и стремительно забиться. Она опустила глаза почти в испуге, но в следующий миг вновь подняла их, однако Грамматик уже отвел взгляд. «Нет, не может быть… Показалось?!.. Показалось…» – и в груди у нее заныло.

– Что ж, дай-то Бог! – сказала Фекла, но голос ее прозвучал не очень уверенно.

Иоанн вернулся к себе в монастырь и, поскольку до вечерни еще оставалось время, пошел в «мастерскую» и закрылся там. Подойдя к полке, где стояли разные растворы, он снял с нее одну из склянок, поболтал и поднес к окну. Табашир – странное кристалловидное вещество, образующееся в узлах бамбуковых стеблей, которое Грамматик заказал знакомому купцу привезти из Египта, желая изготовить смарагд по одному своеобразному рецепту из папирусного сборника, – уже три дня пролежал в квасцах, пора было вынимать его…

Игумен не сказал августе о том, чего в глубине души начинал опасаться. Если б на месте Феофила оказался, например, его бывший друг Константин, всё было бы проще: окажись его жена не такой, как он рассчитывал, это не стало бы для него трагедией, а потребность в общении с умными людьми он вполне удовлетворял бы с друзьями. Скорее всего, Константину даже в голову не пришло бы искать в жене друга в собственном смысле слова…

Иоанн приготовил медный котелок с плотно закрывающейся крышкой и зеленоватый порошок медной окиси и потянулся за небольшим стеклянным сосудом, куда еще вчера налил нужное количество самого едкого уксуса.