Читаем Кассия полностью

– Нет!.. Не знаю… Ты думаешь, что я тоже не совсем поддалась искушению? Просто я тебя не люблю. Если б сейчас на твоем месте был он, меня бы ничто не остановило.

Лев стиснул зубы. «Как больно! – подумал он. – Я не избежал общей участи… А думал, буду одни науки любить… Философ! – он язвительно усмехнулся про себя. – Но… кто же он?»

Кассия словно прочла его мысли.

– Больше ничего не скажу, не спрашивай! – она встала. – Ну, вот тебе и урок… как связываться с женщинами! Красивая женщина – великое зло, да… Без всяких аллегорий! Знаешь, я думаю, нам лучше на время прекратить занятия.

– Да.

– Я сообщу тебе письмом, когда можно будет опять приходить.

Она говорила быстро, отрывисто, сухим тоном, глядя в сторону; на щеках ее горели два красных пятна.

– Хорошо.

– Забудь обо всем, что тут было.

– Постараюсь…

– Прости меня!

– А ты – меня!

– Бог простит… И помолись обо мне, Лев!

– Попробую… А ты – обо мне, Кассия…

– Да.

…Больничник осторожно переворачивал тонкие листы: эта рукопись с разными химическими описаниями и указаниями была написана на папирусе и разваливалась от старости.

– «Очищение олова», – бормотал монах, – «Удвоение серебра»… «Иной способ»… Чего тут только нет! Даже «отбеливание жемчуга»… Да еще и не один способ… Ого! Целых четыре подряд! Кому бы это могло понадобиться, интересно?

– Тем, кто носит жемчуга, конечно, – усмехнулся Грамматик; стоя у окна своей «мастерской» с двумя стеклянными колбами в руках, он отливал из одной в другую водный раствор камеди. – Жемчуг тускнеет от времени… Вообще, эта рукопись местами производит впечатление записок фальшивомонетчика.

– Пожалуй, – рассмеялся больничник. – Да и не только! Вон тут дальше: «изготовление смарагда», «изготовление жемчуга»… Интересно, почему так много способов именно для смарагда? Чем он так уж ценен в сравнении с другими камнями?

– Камень Гермеса Тривеличайшего. Древние верили, что он возбуждает стремление и любовь к ученым занятиям, посвящает в тайны мудрости…

– А, точно, Скрижаль! Как это я позабыл!.. «Размягчение хрусталя»… Хм… «Изготовление хрисопраса»… А ведь забавно! Может, Гермес-то ничего особенного и не имел в виду, когда избрал для своей Скрижали именно смарагд… А потомки из этого вывели целые легенды о зеленом камне!

– Что ж, – Иоанн принялся растирать в медной ступке пестиком кристаллы серы, – за каждой легендой так или иначе скрыта некая действительность. В каком-то смысле смарагд действительно возбуждал и продолжает возбуждать любовь к наукам: в попытках истолковать Скрижаль люди открыли немало интересного! Думаю, что и еще откроют.

– Это похоже на историю про человека, который сказал своим сыновьям, что если работать в некий день в году, то разбогатеешь, а вот что это за день, он забыл…

– Да, – улыбнулся Грамматик. – «Вечный прообраз, установленный природно, по которому бывает бываемое», как сказал Ареопагит.

– Но тогда, – больничник поднял глаза на игумена, – может, и сама Скрижаль говорит вовсе не о «философском камне», а о чем-то другом?

– Или «философский камень» – о чем-то другом, а не о получении золота. Ведь было бы странно, если б такой ученейший муж, как Гермес, зашифровал в свои указания способ изготовления металла, дающего всего лишь земное могущество и господство. Тем более, что даже в этом падшем мире далеко не всё покупается золотом. Самое начало Скрижали уже не допускает такого низменного толкования.

– «Истинно без всякой лжи, достоверно и в высшей степени истинно…» Ты думаешь, отче, что Тривеличайший имел в виду… что-то духовное?

– Не сомневаюсь.

– Но что?

– Проще всего истолковать Скрижаль как пророчество о воплощении Христа. Но это самый высокий смысл, духовный. Конечно, здесь должны быть и душевные смыслы.

– А телесный смысл? Тогда должен быть и он?

– Да, только вряд ли он состоит в изготовлении «философского камня», который превращает вещество в золото.

– Как же толкуется Скрижаль в смысле пророчества о воплощении?

– «То, что внизу, подобно тому, что вверху, да осуществятся чудеса единой вещи». Сын, сошедший на землю, подобен вышнему Отцу, и сошел Он, чтобы «разделенное собрать воедино», по апостолу, соединить и ангелов, и людей, да и вообще всё творение в едином Боге. Не так ли?

– Действительно!

– «Происхождение от Единого» – сотворение мира, а второе «рождение» – во Христе. «Солнце» – Бог-Отец, «Луна» – Богоматерь, «Ветер» – Святой Дух, «Земля» – земная плоть, воспринятая Христом. «Сила ее остается цельной, когда она превращается в землю», – это о тридневной смерти и погребении. «Ты отделишь землю от огня, тонкое от грубого осторожно и с большим искусством», – это, думаю, уже о воскресении и как раз о том, чего не признают нынешние еретики: плоть Христа по воскресении утратила прежнюю дебелость и то, что они называют описуемостью. Восхождение «от земли к небу» и обратно и восприятие силы – это уже о жизни христианина во Христе. «Таким образом ты приобретешь славу мира, поэтому отойдет от тебя всякая тьма». «Сила всякой силы» – конечно, божественная благодать. Отсюда и заключение Скрижали вполне понятно.