Читаем Кассия полностью

– Правда? А я думала, что, может быть… У вас, мужчин, с этим, говорят, проще… Значит, мы в равном положении… невинных девственников! – она усмехнулась.

– Теперь я уже не могу назвать себя невинным, – тихо проговорил он.

– Я тоже… Странно, да?

– Почему же? Даже один великий святой сказал: «Не познал я жены – и я не девственник». Обычное искушение.

– Обычное?..

Она оперлась локтями об стол и, уткнувшись лбом в скрещенные руки, медленно проговорила:

– Обычное – это когда видишь кого-то и… соблазняешься мечтаниями… Потому что он красив, например, а ты плохо следишь за собой и поддаешься помыслам… просто похоть. Но вот, бывает, ты долго живешь, не думая ни о чем таком, тебе даже думать об этом не хочется и противно, никто на тебя не производит никакого впечатления…

– И ты уже думаешь, что все эти чувства – ерунда, и ты обойдешься без этого?

– Да-да, примерно так!

– Я тоже рассуждал в таком духе, – усмехнулся Лев. – Ты не читала Илиодора, историю про Хариклею?

– Нет.

– А я тут заглянул на днях, освежить в памяти… «В такую великую беду он впал, так сильно палим он любовной тоской, он теперь впервые охвачен любовью. Он рассказывал, что до сих пор не имел дела с женщинами, и много раз клялся в этом; всегда он испытывал презрение к женскому полу, к самому браку и к любви, когда слышал об этом рассказы, – пока, наконец, красота Хариклеи не обличила, что не от природы был он так сдержан, но просто до вчерашнего дня не встречал еще женщины, достойной его любви».

– Да! Как это точно!.. Да, ты встречаешь человека – и всё вдруг переворачивается, все эти твои представления… И ты понимаешь… чувствуешь, знаешь… что он – твоя «половина», как там, у Платона… И вот, что тогда?

– Тогда надо вступать в брак, я думаю.

– А если нельзя?

– Нельзя? Почему?

– Ну, разные могут быть причины. Например, он еретик… Или… или ты уже обещала посвятить себя Богу… В общем, так или этак, а надо от него отказаться… навсегда! Понимаешь? Невыносимая боль! Но это не всё… Отказавшись, ты не освобождаешься… Ты всё равно хочешь его – душой, телом, всем существом влечешься к нему… И хотя с ним уже ничего невозможно, всё равно страсть не отпускает… И хочется даже… отдаться первому встречному!

– И ты для этой цели выбрала меня?

Она молча кивнула, не поднимая глаз.

– Но я не возьму.

– Из благочестия будешь лицемерить? Ведь ты же хочешь, я вижу.

– Да, но не так. Я… хотел бы… взять тебя в жены…

Она передернула плечами.

– Я не пойду за тебя… и вообще ни за кого.

– Ты хочешь идти в монастырь?

– Да, я уже давно решила… Но вот, – голос ее задрожал, – что со мной случилось…

– Я тоже давно решил не жениться, а только заниматься науками. Думал, что жена будет только мешать этому…

– Что ж, теперь передумал?

– Ты бы не помешала.

Она вздохнула.

– Но, видно, не судьба, – сказал он.

– И что дальше? – она положила руки на стол и взглянула на него. – Будешь бороться?

– Да. Что же еще делать?

– Я вот тоже боролась… А теперь уже что-то больше не могу.

«Кого же она полюбила?» – подумал Лев. Тут он вспомнил, как странно она вела себя на том уроке по «Пиру» после трехнедельного перерыва. Может, она тогда куда-то уезжала и познакомилась с кем-то?..

– Не могу! – повторила она. – Платон – лжец, вот что я скажу! «Эроту служат добровольно»! Как бы не так! Нет ничего сильнее, чем это насилие!.. Тебе легко будет… отказаться от надежды на меня?

– Нет, но это не имеет значения.

– А что имеет значение? Благочестие?

Она вдруг быстро встала с места, обошла стол и очутилась рядом со Львом, пододвинула стул, села. Если бы он сделал легкое движение, их колени соприкоснулись бы, он мог бы сейчас ее обнять…

«Я не выдержу!» – с ужасом подумал он.

– Видишь, до чего я дошла? – голос ее дрожал. – Готова умолять первого встречного… соблудить со мной! Так ты не хочешь? Зря! Знаешь ли ты, сколько мужчин дорого бы заплатили за такое предложение? – ее губы кривила усмешка. – Ну что ж… придется поискать другого… Не все же такие глупцы, как ты!

– С другим ты не сможешь…

– Дойти до такой откровенности? Да, это будет труднее. Впрочем, у меня есть один родственник… Его не пришлось бы долго уговаривать и не нужно было бы ничего объяснять. Вот только он мне противен слишком…

– А я… не противен?

– Нет.

Наступило молчание. Лев сидел, не шевелясь, почти не дыша, не глядя на нее. Это стоило ему таких усилий, что на лбу выступила испарина. Он пытался мысленно молиться, но не мог даже прочесть до конца Иисусову молитву и только повторял: «Господи, спаси нас, погибаем!..»

– Это пройдет, – наконец, проговорил он еле слышно.

Она качнула головой и закрыла лицо руками. Он взглянул на нее и ощутил властное желание привлечь ее к себе, утешить… Нет! Если он сделает хоть одно движение к этому, – всё пропало!

Лев резко поднялся, обошел стол и сел с противоположной стороны, в глазах у него на миг потемнело. Кассия осталась сидеть неподвижно, опустив взор.

– Ты выдержал искушение, Лев, – сказала она, помолчав. – Значит, скоро освободишься… Тебе хорошо!

– Ты тоже освободишься…