Читаем Кассия полностью

– Первая красавица и последняя дурнушка – равно есть совокупность костей, плоти и волос, владыка, – усмехнулся Иоанн. – Различия между ними могут интересовать в семнадцать лет, но в моем возрасте это смешно. Кроме того, меня в людях занимает более ум и внутреннее развитие, нежели внешность, а насчет ума этих красавиц у меня есть большие сомнения. Впрочем, как творения божественного искусства, они могут представлять предмет для созерцания частных случаев прекрасного, капли из великого моря красоты…

– Философ! – похлопал его по плечу Антоний. – Я знал, что ты ответишь что-нибудь в этом духе!

Грамматик, конечно, не мог сказать, что девицы были глупы и необразованны, а некоторых он нашел даже весьма начитанными и обладавшими остротой ума, – но, тем не менее, ни одна из них не сообразила ответить какой-нибудь подходящей цитатой на те несколько строк из Гомера, которыми он приветствовал каждую девушку. Впрочем, две из них даже не читали великого поэта – они учились грамоте исключительно по текстам Священного Писания и отцов Церкви. Еще четверо были знакомы с отцом поэзии довольно поверхностно, но и они, и прочие, читавшие знаменитые поэмы, в ходе беседы признались, что такая поэзия им не очень нравится – слишком много убийств и жестокостей.

– А «Одиссея»? – спросил игумен Феодору из Пафлагонии. – Она тебе тоже не нравится, госпожа?

– Она интересная, – ответила девушка. – Но главный герой там… просто негодяй! На месте Пенелопы я бы такого ждать не стала! – она слегка покраснела.

– Вот как! – улыбнулся Грамматик. – Прямо-таки негодяй? Не слишком ли суровая оценка?

– Не слишком! – Феодора тряхнула головой. – Из-за него взяли Трою… так подло! И потом… он погубил своих спутников! Например, когда они мимо Скиллы проплывали… Ведь он знал, что она должна пожрать кого-то, а все равно плыл… подлый!

– Но ведь он плыл не по своей воле, боги повелели ему.

– Боги! Да боги там вообще самые негодяи! – возмущенно сказала девушка.

– Это правда, – согласился Иоанн. – Остается утешаться, что всё это мифы… Но почему на месте Пенелопы ты не стала бы ждать Одиссея? Ее-то он любил, разве нет?

– Любил?! Да он столько времени провел в объятиях Калипсо, а потом еще и у Кирки… И это – любовь? Вот Гектор любил Андромаху, это да…

– Так тебе нравится Гектор? – спросил Грамматик с улыбкой.

– Да, Гектор мне нравится. Он мужественный, благородный…

– А Ахилл?

– Ахилл слишком горд и жесток… Разве такие могут долго нравиться?

– Брисеиде же нравился.

Разговор забавлял Иоанна: он уже больше двадцати лет ни с кем не говорил о поэмах Гомера с такой точки зрения.

– Она просто не успела его хорошо узнать, наверное. В Ахилле нет милости… Нет, Гектор там самый лучший! Как жаль, что его убили!.. Несправедливо! Бедная Андромаха!

– Гектора, судя по всему, было жаль и самому Гомеру… А ты, я вижу, любишь стихи, госпожа Феодора?

Собеседования с «невестами» проходили в императорской библиотеке, куда каждую из девушек приводили за полчаса до прихода Грамматика и предлагали почитать в ожидании какую-нибудь из книг, разложенных на столе. Все эти книги Иоанн мог узнать по обложкам и, уже входя в помещение, определял примерные вкусы девицы, с которой ему предстояла беседа. Удивили его только Олимпиада и Феодора. Первую он застал за Аристотелевским «О душе». Впрочем, когда он спросил, как ей нравится книга, девушка поморщилась и ответила, что «скучно и почти ничего не понятно».

– А хотелось бы понять? – спросил Грамматик.

– Да нет… зачем? Ведь святые отцы об этом учат правильнее, чем языческие философы! А если что у тех философов и было правильного, то святые отцы это повторили и сказали лучше.

Остальные девицы остановили свой выбор на житиях святых либо на Иоанне Златоусте, но Феодору Иоанн застал за чтением сборника стихов эллинских поэтов.

– Да, очень люблю, – ответила она на вопрос Грамматика.

– Чьи же стихи ты любишь больше всего?

– Сапфо, – ответила девушка, чуть покраснев.

– Наверное, это так… Только…

– Только что?

Она помолчала и ответила:

– Часто выбирают за одну красоту. Или за богатство, например. Ведь чтобы узнать, хорош человек или нет, надо с ним пообщаться…

– Верно. Но обычно судят по тому, из какой человек семьи, какое ему дали воспитание, и примерно определяют, будет ли он скорее хорошим или скорее плохим.

– Как будто это всегда помогает достичь желаемого! – пожала плечами Феодора.

– Желаемого чего?

– Любви… согласия… Родители, например, думают, что хорошо детям пожениться, потому что и он хорош, и она… вроде бы… А потом получается всякое… У людей ведь разные… понятия о хорошести! Вот, Сапфо правду говорила: