Читаем Кассия полностью

– Ну, – сказала Кассия, – главное ведь, ты с кинжалом ловко их обошел!

– Да, это меня спасло, конечно…

Однажды Марфа спросила у дочери, нравится ли ей ее новый учитель.

– Да, он очень хороший, – ответила та. – Учиться у него – одно удовольствие!

Но и только. Кажется, кроме как в качестве учителя, Лев не вызывал у девушки никакого интереса. А она у него? Как ни странно, вроде бы тоже. По крайней мере, он держался строго в рамках приличий, как и обещал Марфе с самого начала, и ничто в нем не выдавало, что он питает к Кассии какие-либо чувства, кроме дружески-деловых. И это было даже еще удивительнее… Нередко приходя послушать уроки Льва и глядя на то, как молодой человек что-то читает или рассказывает, а потом задает вопросы, как Кассия слушает, отвечает, спрашивает сама, Марфа вспоминала, как познакомилась с Василием. Да, сначала они просто вели беседы, но очень скоро – уже чуть ли не после третьей встречи и нескольких писем – возникла глубокая внутренняя связь, пришли другие чувства, другие ощущения… А тут – как будто совершенно ничего, хотя вроде бы столько общего!

И Марфа, вздыхая, всё усерднее повторяла про себя строчку из молитвы Господней: «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе…»

…Когда Фекла в середине Великого поста сообщила сыну о намерении Михаила после Пасхи короновать и женить его, Феофил был раздосадован: меньше всего ему хотелось сейчас думать о браке. Но он понимал, что не следует перечить отцу, ведь речь шла не о личной жизни императорского сына, а о политике: наследника престола надо было женить и короновать как соправителя, чтобы укрепить позиции новой династии, а из-за мятежа Фомы это становилось еще более насущным. «Необходимость властвует! С отцовской волей строгой тяжело шутить», – вспомнилось ему из Эсхила. Впрочем, отец, конечно, прав: женитьба будущего императора имеет государственное значение, и нынешние обстоятельства не располагают тянуть время…

Феофил сам удивился своим холодным логическим объяснениям отцовского решения, а ведь речь шла о такой вещи, которая должна была навсегда изменить его жизнь. И вот, он рассуждает об этом так спокойно и взвешенно, как человек, заботящийся исключительно о благе государства, – будущий император… Но ведь жена – на всю жизнь!..

– Что ж, отец и невесту выбрал? – спросил Феофил у матери.

– А вот невесту, – сказала с улыбкой императрица, – ты будешь выбирать сам. Тебя ожидает самый настоящий выбор невесты, готовься!

– Выбор? – Феофил усмехнулся. – Как для Константина, сына Ирины?

– О нет, совсем не так! Ну, точнее, не совсем так. Изначально девушек будем подбирать мы, но мы только соберем несколько подходящих, а окончательный выбор будет за тобой. Так что у нас здесь будет собрание прекраснейших девиц со всей страны!

– Хм… Позаботьтесь еще о том, чтобы они… не были слишком тупыми!

– О, конечно! – опять улыбнулась Фекла. – Об этом я позабочусь. Отец поручил подготовку смотрин мне, сам он этим заниматься не хочет.

– И слава Богу! У нас с ним слишком разные вкусы.

– Да, но ни он, ни я не собираемся что-либо навязывать тебе… Я рада, что ты не против самой затеи.

Феофил взглянул на мать, но ничего не сказал. «Даст Бог, – подумала Фекла, – это его развлечет, отвлечет, и если жена будет хорошей, она вернет его к жизни… А то он всё какой-то замороженный ходит. Бедный мальчик!»

Когда императрица ушла, Феофил задумался. Выбор невесты!.. Поэтично! Выбрать самую достойную… Достойную в каком отношении? Самую красивую? И чем тогда он будет отличаться от… Бедный Константин! Какая участь его постигла! Недолго он тешился любовными забавами, а теперь навсегда лишился и самой возможности этого… Был ветреником, стал монахом… Вот перепады судьбы! А он-то, верно, был бы рад таким способом жениться…

Итак, что же? Самую красивую? Самую благочестивую? Самую умную? Что-то было ложное в этом «самая»… Главное ведь не в том, чтобы невеста оказалась «самой-самой», а чтоб она виделась такой жениху. Но с первого взгляда бывает хорошо видна только телесная красота, а что до всего остального – как тут понять, увидев девицу впервые в жизни? Положиться на волю судьбы?.. Феофил вспоминал прежние разговоры с Константином о «вечной любви» и думал, что чтителю «Афродиты пошлой», конечно, легко было бы жениться через выбор невесты – для этого, кроме телесной красоты, в сущности, ничего не нужно. А вот с «Афродитой небесной» гораздо сложнее… «Прекрасно любить» женщину, того достойную, чтобы «родить в прекрасном»? По Платону, выше телесного – духовное деторождение. «Вынашивать разум и прочие добродетели…» Это, конечно, ближе к монашеству, недаром у отцов именно монашество получило название «философского жительства»… Но на этот путь его никогда не влекло, а если б и влекло, то теперь для него дорога туда всё равно закрыта: сын императора может выбирать не между браком и монашеством, а только между невестами.