Читаем Карантин полностью

Однажды в роте случилось ЧП. В посылке из дома одному из новобранцев пришли продукты, видимо, не первой свежести. И несколько "дедов" с пищевым отравлением попали на пару дней в окружной госпиталь. Реакция Дяди Жоры, которого к его счастью не угостили, была суровой. На вечернем построении, после рапорта дежурного о ЧП он громко изрек из строя: "Жрут без ума, потом срут без памяти…" Нерушимый, казалось бы, строй, развалился в один миг. На могучий взрыв хохота примчался дежурный по полку офицер. Через минуту он без сил сидел на скамейке рядом с Насимовым, утиравшим слезы от хохота. И таких перлов старшина изрекал множество и, надо сказать, всегда к месту. Впрочем, за непослушание он мог где-нибудь вдали от офицерского недреманного ока и приложить ослушника. Впрочем, дрался он часто. Однажды пришел на утреннее построение с кровоподтеками и синяками на обширном свирепом лице. После построения Насимов слышал краем уха разъяснения прапорщика:

— Нарвался в пивбаре на чучело, оказался каратист. Пока добрался до него и прижал в углу, он мне всю харю, вишь, разбил. Прыгает, падла, как вошка… Допрыгался."

Сейчас Дядя Жора играл в карты в отдалении, за чахлыми кустиками дикого шиповника, сопровождая игру какими-то чисто карточными приговорками и прибаутками. Насимов знал, что Дядя Жора таким образом отвлекает внимание игроков. Но было не до них. Насимов в угрюмом оцепенении ждал связи со штабом полка. Но рация хрипела и щелкала. На связь с ротой штаб полка не выходил. Солнце забралось уже достаточно высоко, когда до плато донеслись звуки, похожие на стрельбу. И Насимов пришел в себя. Он тут же отрядил группу из трех человек в разведку. Капитан уже отчетливо понимал: что-то неладно. Около полудня в стороне, держась русла реки Аксу, в направлении кишлака Астрабад прошел военный вертолет. А из дозора, выставленного ближе к дороге, пришло сообщение, что движение транспорта в обе стороны практически замерло. Насимов отправил еще одну разведгруппу в сторону Астрабада, строго наказав не вступать ни в какие контакты с местным населением.

Первой вернулась группа из Астрабада. Визуальное наблюдение позволило установить, что в Астрабаде происходит что-то непонятное. Сначала на центральной площади, хорошо просматривавшейся с окрестных сопок, началось что-то вроде стихийного митинга, протекавшего очень бурно и нервно. Но митинг закончился очень быстро, и весьма скоро площадь и улицы Астрабада совершенно опустели. Народ попрятался по домам.

Вторая группа вернулась следующим днем, ближе к вечеру. Старший — сержант Сорин из старослужащих выглядел растерянным, если не напуганным. Увидев его, Насимов увел его в сторону для доклада. Со слов Сорина получалось, что какая-то военная часть перекрыла выход из Ущелья и самое главное, безоружная толпа людей из кишлака Октерек была расстреляна в упор. Сразу после расстрела, трупы сгребли бульдозерами в одну большую яму, которую тут же засыпали каким-то белым порошком, а потом завалили землей. Несмотря на растерянность, Сорин не забыл упомянуть и о костюмах химзащиты и о бетонных блоках, и о колючей проволоке в несколько рядов и о пикетах, засевших на высотках. Заместитель Насимова старлей Каюмов сразу не поверил:

— Ты ничего не путаешь?! Может, холостыми стреляли?

— Какие холостые! Там "шилки" в упор работали, — Сорин почти кричал. — Там такая мясорубка! Кровь в кюветах лужами стоит… Что это, командир? Что все-таки происходит?

_ Эпидемия… — сказал тихо Насимов, понявший что к чему, и, опустив голову, добавил, — Ну полкан… Сука!.. Ладно, пошли к ребятам.

Когда Насимов с Сориным подошли к роте, все бойцы плотным кольцом обступили двух других солдат, ходивших в разведку с Сориным и жадно, но с недоверием слушали их. Насимов громко произнес:

— Так, рота! Слушай команду. Старшина, выставить дополнительные дозоры. Людей в дозорах менять каждые восемь часов. Теперь о том, что происходит в Ущелье. Прямой и достоверной информации у меня нет. Но, судя по донесениям разведгрупп, в Ущелье началась какая-то опасная эпидемия. В этих условиях нам следует соблюдать полнейшую секретность. Немедленно замаскировать лагерь. И никаких контактов с местным населением. Никаких костров. Вопросы!

Толпа зашумела:

— Командир! Почему нас послали сюда?

— Если появятся местные, что делать?

— Почему нет связи с полком?

— Надо уходить через хребет.

— Какая это болезнь? Как предохраняться?

Насимов поднял руку:

— Ша! Кончай базар! Не на митинге. Я сам еще многого не знаю. Судя по всему, мы оказались внутри карантинной зоны. Возможно, командование ошиблось, определяя задачу разведроте. Во всяком случае, мы теперь на таком же положении, что и местное население. И, возможно, отношение к нам будет таким же. К этому надо быть готовыми. Что это за болезнь — не знаю. Будем считать, что это чума. Ночью еще две разведгруппы пойдут к хребтам на восток и северо-восток. Третья группа отправится вдоль Аксу вверх по течению, к водохранилищу.

— Командир, — поднял руку старшина. — Хочу для себя уяснить, мы воюем со своими?