Читаем Карантин полностью

…гул в ушах. Над головой многотонная толща воды. Грудь распирает от нехватки воздуха. Какие-то тени и блики. Сумрачный далекий свет. Немота… неподвижность… холод. Потом свет, и без того слабый и далекий, стал меркнуть. Липкая, вязкая темнота. Потом короткие сполохи белого света. Никаких теней и цвета. Белых вспышек все больше, все чаще и ярче. Дрожь, пульсация, нарастающий рев и грохот. Ощущение, что весь окружающий мир, рассыпавшись на миллионы белых и черных осколков, превратился в ревущую гигантскую воронку, стенки которой вращаются все быстрей и все пронзительней свистит воздух в острых изломанных, бритвенно острых гранях всех этих осколков. Усиливающийся свист, вой, нарастающий громоподобный грохот. Потом стенки чудовищного водоворота, грозившего сомкнуться, смять, уничтожить, вдруг стали истончаться и отдаляться, одновременно замедляясь. Затем финальный грохот. Окружающее синхронно закачалось, приобретая характер движения предметов в огромной картонной коробке, выпавшей из несущегося автомобиля. Вот коробка ударилась о землю и по инерции продолжает катиться и кувыркаться, постепенно замедляя свое бешеное хаотичное движение. Качение и кувыркание все медленней, инерция сходит на нет. И коробка, совершив последний кувырок, встает на одно из ребер и медленно наклоняется вперед, но инерции уже не хватает и, достигнув шаткого, мгновенного равновесия, коробка начинает клониться назад. Сначала очень медленно, потом быстрей, падает на грань и, успокаиваясь в своих колебаниях, наконец, намертво ложится на бок.

Окружающий мир с громом и стоном оседает вокруг и, приобретя свое обычное равновесие и покой, замирает в неподвижности.

Бело вокруг. Бело вверху и внизу. Ни тени, ни блика — ровный яркий белый свет, в котором осознаешь себя сгустком тьмы. А кругом — безграничность без очертаний и объемов. Ничто. Только ровный белый свет. И в этом белом свете появляется, наконец, размытый серый контур. Как облако. И голос, который привык звучать один в абсолютной тишине. Без обертонов, интонаций и изъянов. Как страница текста на белой бумаге, когда значение букв и знаков совершенно непонятно. Голос звучал холодно и медленно. Как вода из неплотно прикрученного крана размеренно и механически ударяется в раковину…

Пока Насимов слушал далекий голос, один из вертолетов полетел в направлении деревьев, где укрылись Демин и Хисамов. Второй — завис над дорогой. Из него было видно, что один из засевших за камнями, лежит на спине в луже крови, в то время, как на месте другого присутствуют только забрызганные красным камни и ошметки плоти, разбросанные вокруг — в Губайдуллина почти в упор попала одна из ракет.

Только к вечеру Демин с Хисамовым принесли находившегося без сознания Насимова на базу. Насимов потерял много крови и был сильно контужен. Фаттох немедленно узнал об этом. Впрочем, эта новость его почти обрадовала. Накануне с ним опять связался Бури. У него был готов вчерне план, по которому по некоторым соображениям выход группы Насимова был невозможен. Собственно, такое условие Бури предварительно выставил один из высокопоставленных военных, отвечавших за операцию в горах от армии. Теперь, когда Бури удалось договориться с военными, достаточно было одного Фаттоха. И, конечно, разведчики об этом не должны были знать. Ранение и контузия Насимова значительно облегчала задачу. Во всяком случае, пока Насимов был прикован к постели, можно было умерить активность.

* * *

Когда по указанию командования к карантинной зоне доставили большую группу уголовников, Лунев в самых общих чертах знал о целях этого отряда. Он только получил инструкцию: пропустить отряд через расположение полка, а после взаимодействовать с ним, оказывать помощь провиантом, боеприпасами и авиаподдержкой по требованию Азиза. И ни в коем случае не выпускать никого из бандитов из зоны до особого распоряжения.

Впрочем, задачи, поставленные перед отрядом, а также логика действий тех, кто его сколотил из самых отпетых урок, собранных по всем тюрьмам и зонам, большой тайны для Лунева не составляли. Он их сразу про себя определил, как карателей. Впрочем, их наличие внутри карантинной зоны не противоречили пониманию Луневым целей операции. Да и особых проблем не создавали, а более того, избавляли его самого от карательных функций.

Луневу даже доставляло удовольствие помогать Азизу планировать и руководить маленькой войной в Ущелье. Потому что, если честно стояние в оцеплении было, по большей части, достаточно нудным и скучным. Он руками Азиза воевал с опытным и сильным, неординарным противником в лице Насимова. Жизнь Лунева стала более насыщенной и острой, наполнилась внутренним содержанием. Насимов был нужен ему, ибо война — это противостояние двух сторон. В этом живая суть войны, которая мертва, если есть только одна сторона. Война заканчивается победой одной из сторон. Другая гибнет. Но полковник пока не задумывался, что произойдет с ним, когда Насимов будет побежден. А может быть, где-то там, в подсознании он готовился к этому. А зачем иначе была заминирована плотина?

* * *