Читаем Карантин полностью

— Я думаю, что тебя нет. Будда, Иисус, Аллах. Кто вас разберет. Каждый человечек выбирает себе Бога по своему разумению, по своему укладу. По душе. Поэтому, если ты даже и был, то тебя уже давно растащили на миллиарды кусочков, и каждый приладил свой кусочек к своей душе. Навроде, как заплатку. Там, где в душе дырка, там и приладил. Так что кому-то ты заменяешь совесть, кому-то ум. Но ведь кому-то и злость, и ненависть. И я так смотрю: злобы и ненависти-то в мире поболее будет. Каким же ты был?! Сейчас здесь, в горах плохое дело творится. Ты посмотри, посмотри! Сколько безвинного народа погибло и гибнет. А ведь почти каждый здесь, в этой долине, верит в тебя. В каждом умирает кусочек тебя!

Я давеча спросил муллу: "Куда, мол, Аллах-то смотрит?" Знаешь, что он ответил? "Так угодно Богу". Но если тебе угодно такое, то на кой хер ты нужен?! Что проку в тебе. Или ты бессилен? Говоришь, там, на том свете, будет лучше?! А на кой же ты этот свет создавал? Муки, говоришь, во искупление. Херня это все. Ну, ладно, я грешен. Во многом грешен. Ну, а детишки в кишлаках? Они-то перед тобой, чем провинились?! Они жизни и не нюхали. Да и жизнь у них была ведь не сахар. Они же тут в нищете и темноте живут. Та еще гольтепа. Их-то за что наказываешь? Или ты, как Советская власть, всех под одну гребенку? Ну и кто ты есть, Господи?!

Прапорщик еще посидел на камне. Потом поднялся и сказал:

— Вот и поговорили… — и пошел в сторону сада.

* * *

Насимов хотел осмотреть окрестности Ущелья возле плотины, запиравшей его сверху. Фаттох приезжал еще раз. Но, приехав, попросил Насимова пока повременить с попыткой выйти из зоны. Бури вел в столице, какую-то тайную, но очень целеустремленную деятельность. Он искал возможность вытащить сына из Ущелья. Видимо, у него были какие-то свои соображения и планы, потому что он приказал Фаттоху безвылазно сидеть на даче, пока он не обеспечит им проход из зоны. Насимов томился от вынужденного безделья. Надо было предусмотреть возможность и какого-то иного решения. Возможно, оно крылось здесь, в плотине.

Разведчики последнее время потеряли бдительность. Все складывалось так, что пока они не делали попыток выйти из зоны и вообще никак себя не проявляли, их не трогали. Уже с неделю в Ущелье не появлялись вертолеты. Поэтому Дядя Жора предложил добраться до верхнего конца Ущелья с комфортом — в брошенном около Октерека "уазике". Бак был почти полон, машина на ходу.

— Неохота ноги об камни обдирать. По дороге до плотины будет километров тридцать. Пешком туда-обратно до вечера не обернешься. А на "уазике" милое дело. За полчаса в один конец.

— Ты-то чего суетишься, — спросил его Насимов. — Ты остаешься в лагере за старшего. Со мной пойдут Демин, Губайдуллин и Хисамов — за руль.

— Надоело, командир, сидеть на одном месте. Хочу размяться немного.

— Нет, оставайся. Я пойду.

Выехали через час после рассвета, по прохладе. Когда миновали окраину Астрабада, из-за скал вынырнули два вертолета, которые без паузы, сразу зашли на штурмовку.

— Стой, Хисамов! Все из машины! — закричал Насимов. Разведчики кубарем покатились в разные стороны. Место, где их застигли вертолеты, как назло, было открытое. Несколько валунов по обочинам, длинный, пологий голый склон, ведущий к реке. С другой стороны — рваная скала, в которой когда-то взрывами пробивали трассу строители. Разведчики попрятались за крупные камни по обочинам. Из вертолетов немедленно открыли огонь из пулеметов. Потом один из них стал подниматься выше, одновременно разворачиваясь в лоб разведчикам. "Накроет ракетами" — подумал Насимов и крикнул:

— Губа! Стреляй по первой вертушке. Я — по второй. Демин, Хисамов! Бегом под деревья. Оттуда будете прикрывать нас.

В это время на лонжеронах первого вертолета вспыхнуло и две ракеты, оставляя дымный трассирующий след, пошли в сторону разведчиков. Первая попала в "уазик", превратив его в кучу исковерканного горящего хлама. Вторая, к счастью попала в кювет с противоположной стороны дороги. Насимов переключил автомат на одиночную стрельбу и стал сажать пулю за пулей, стараясь попасть в пулеметчика. Второй вертолет тоже стал подниматься вверх, одновременно отклоняясь в сторону. Демин с Хисамовым открыто рванули прямо по дороге в сторону Астрабада. Там, метрах в двухстах, вдоль дороги густо росли деревья. Губайдуллин короткими очередями стрелял в другой вертолет, из которого открыли огонь по бегущим. Насимов глянул в их сторону. В это время в скалу за его спиной попала очередная ракета. Насимов почувствовал, как какая-то сила приподняла его в воздух и с чудовищной силой швырнула о дорогу. Он потерял сознание.