Читаем Канун трагедии полностью

В истории, как известно, далеко непросто анализировать несостоявшиеся альтернативы. Сегодня трудно с полной опре­деленностью сказать, что было бы с Финляндией, если бы фин­ское правительство приняло советские условия. Сложности с ответами на поставленные вопросы состоят и в том, что истори­ки не имеют в своем распоряжении документов, проливающих свет на те совещания, которые были в Кремле в сентябре —ок­тябре 1939 г., и на конечные и промежуточные цели, которые были выдвинуты Сталиным и его окружением.

В Москве, конечно, считались с фактором войны в Европе, последствия которой были трудно предсказуемы, и в этих усло­виях СССР стремился закрепить свое влияние в стратегически важных областях — в районе Балтийского моря, Финского за­лива, а также в Восточной и Юго-Восточной Европе. Идеологи­ческие и геополитические цели советского руководства соеди­нялись в единое целое. В октябре 1939 г. в отношении к Фин­ляндии вопрос заключается в том, насколько далеко советские лидеры были готовы идти, чтобы добиться реализации постав­ленных целей. Этого тогда еще не знали ни в Хельсинки, ни в европейских столицах. Единственной очевидной реальностью было то, что Москва сталкивается с серьезными трудностями и что в отличие от Прибалтийских государств Финляндия прояв­ляет неуступчивость и сопротивляется принятию советских требований.

Принципиально иной оказалась и мировая реакция на со­ветские требования к Финляндии. Ее руководство, отказав­шись сразу же в принципе принять советские условия, запро­сило перерыв в переговорах. Получив конкретные предложе­ния между 12 и 14 октября, финские представители вернулись в Хельсинки, и новые переговоры возобновились в Москве лишь 23 — 25 октября. Затем они были снова прерваны и про­должились 2 — 4 ноября. В течение всего этого периода и в Фин­ляндии, и в европейских столицах проходили интенсивные и бурные обсуждения складывающейся ситуации, в ходе кото­рых определялись позиции и официальных кругов и мировой общественности. Разумеется, главным было определение пози­ции политических деятелей в Финляндии. Как уже отмечалось, на первом этапе переговоров в Москве финскую сторону пред­ставлял Паасикиви. На втором и третьем этапах к нему присое­динился министр финансов социал-демократ Таннер.

В целом среди финских политиков можно выделить тех, кто призывал занять на переговорах более жесткую и неуступчи­вую позицию, и тех, кто был сторонниками бблыпей гибкости и поисков возможных компромиссов. К числу "ястребов" можно отнести в первую очередь министра иностранных дел Эркко и министра обороны Ниукканена. Их главный довод состоял в том, что Советский Союз вряд ли пойдет на военное решение вопроса и что нужно максимально расширять международную поддержку Финляндии. Главными представителями более уме­ренных были уже упоминавшийся Паасикиви и известный военный, весьма популярный в стране маршал Маннергейм, назначенный главнокомандующим вооруженными силами страны. Они стояли за необходимость бблыпих уступок Моск­ве, чтобы избежать войны. По мнению Маннергейма, Финлян­дия не располагает достаточными средствами для обороны.

Следует подчеркнуть, что и "твердые" и "умеренные" счи­тали невозможным соглашаться на советское требование о пе­редаче СССР о. Ханко у входа в Финский залив. Большинство политических и общественных деятелей Финляндии также вы­сказывались за то, чтобы передать СССР как можно меньше территорий и на Карельском перешейке. Паасикиви призывал к тому, чтобы вместо Ханко передать СССР какой-либо другой остров, но Эркко и его сторонники выступали против каких-ли­бо уступок в этом вопросе.

Стремясь обеспечить себе как можно более широкую под­держку, финское правительство подключило к дискуссии пар­ламент. В целом практически все парламентские фракции поддержали линию правительства — не уступать о. Ханко (рас­смотрев при этом возможность передачи нескольких островов) и согласиться на то, чтобы несколько отодвинуть границу на Карельском перешейке.

Анализ положения в стране показывал, что в своем абсо­лютном большинстве финское население поддерживало линию правительства. В отличие от Прибалтики левые крути (прежде всего коммунисты) не имели сильных позиций, и в этом отно­шении Москве трудно было рассчитывать на поддержку своей линии внутри Финляндии. В стране прочные позиции занимали социал-демократы во главе с Таннером, к которым по традиции в Москве относились крайне враждебно. В советских средст­вах массовой информации Таннер был постоянной мишенью для всевозможных обвинений и критики. Аналогичным было отношение и к Маннергейму, который был известен еще в до­революционные времена, находясь на императорской службе.