Читаем Канун трагедии полностью

17 декабря во время очередной встречи Молотова и Шулен­бурга немецкий посол затрагивал тему о возможности совет­ского движения в Афганистан, о свержении там правительства и создании базы для нападения на Индию. Как известно, Моск­ва отклонила этот план, ссылаясь на необходимость тщатель­ной и длительной подготовки к таким делам. Неожиданно Молотов заявил буквально следующее: "... хотелось бы знать, имеет ли германское правительство все эти данные, тем более что у германского правительства уже была один раз неправиль­ная информация, касающаяся Турции, когда оно заявляло, что достаточно, чтобы СССР только указал Турции на невыгоду ее соглашения с Англией и Францией — как та откажется от это­го соглашения... Я не делаю упрека германскому правительст­ву, так как мы действовали не только на основании Вашей ин­формации, но и на основании своей информации, тем не менее мне это вспоминается"⁷³.

Итак, Молотов расставил последние акценты и в какой-то мере прояснил всю ситуацию. В принципе договор с Турцией не представлял в тот момент нечто исключительно важное для Советского Союза. Главное состояло в том, что все перипетии вокруг договора должны были ответить на вопрос о степени до­говоренностей СССР с Германией и ее отношений с Англией и Францией. Договор с Турцией, видимо, помог бы советскому руководству несколько дистанцироваться от Германии и осла­бить впечатление о их взаимозависимости перед всем миром. Но в то же время подписание этого договора не было изолиро­ванным шагом, он шел бы в неразрывной связке с Тройствен­ным пактом. И подписание советско-турецкого договора, при­чем публичное, было бы очевидным жестом в сторону Англии и Франции, чего в Москве всячески старались избегать. Крем­левские лидеры, как мы знаем, поддерживали контакты с Анг­лией и Францией, но делали это весьма закрыто и в ограничен­ных масштабах, особенно относительно Франции.

В то же время был, конечно, большой соблазн для Сталина закрепить советские позиции на южных границах, в районе Черноморских проливов и на Балканах. Видимо, Германии при­шлось бы проглотить возможное подписание договора СССР и Турции, но в Москве начали трудные переговоры с Финлянди­ей, только что были подписаны договора со странами Прибал­тики и т.п. И во всем этом советские лидеры нуждались в поддержке Германии. Кроме того, опыт прошлого продолжал вы­зывать недоверие в Москве к "обещаниям" Англии и Франции.

Все это в совокупности и предопределило тот образ дейст­вий, который выбрали в Москве. Но из приведенной беседы Молотова с германским послом становится очевидным и то, что в Москве сделали тактическую ошибку, положившись на мне­ния и советы Риббентропа и других германских дипломатов. Именно этим, очевидно, объясняются явно противоречивые ша­ги советских лидеров, полагавших (по мнению в Берлине), что

Турция не решится подписать договор с Англией и Францией в результате энергичного нажима Советского Союза. Продолже­ние переговоров с Турцией и более гибкая позиция на них, веро­ятно, позволили бы Москве вести дальше сложные маневры.

В Москве недооценивали стратегические интересы Герма­нии на Балканах. Уже скоро советскому руководству пришлось думать о противодействии германскому проникновению в этот регион.

Существенное влияние на проблемы вокруг Турции оказы­вала и позиция англо-французского блока и особенно Фран­ции. Турецкому руководству были поставлены довольно жест­кие условия с отказом согласиться на любые изменения в под­готовленном Тройственном договоре. Тем самым уменьшались тактические возможности Турции на переговорах с Москвой. Французские лидеры не верили в искренность советских наме­рений и опасались, что СССР использует ситуацию, чтобы за­крепиться в районе Средиземного и Черного морей, открывая путь на Балканы и к тому же прокладывая дорогу в этот регион и для Германии.

Политика Англии была несколько более сбалансированной. Британские лидеры хотели использовать советско-турецкие переговоры для своей большой игры в Европе, считая возмож­ным пойти на большие уступки Москве в целях противодейст­вия Германии. К этому призывали в Лондоне ряд политических и общественных деятелей, группирующихся вокруг Черчилля. Но и для Англии район Турции и Проливов были путем к бри­танским владениям на Среднем и Ближнем Востоке и в Индии. И английский истеблишмент стремился противодействовать проникновению в тот регион и Германии, и Советского Союза. Английская политическая элита видела свою главную цель в ос­лаблении советско-германского сотрудничества, а интересы СССР в этом регионе мало учитывались в Лондоне.

Необходимо иметь в виду и роль Италии. Союзники (Англия и Франция) проводили сложные маневры для ее нейтрализации и ослабления связей с Германией. Они полагали, что заключение Тройственного пакта будет способствовать этим целям.