Читаем Канун трагедии полностью

Сразу же по окончании встречи Даладье получил отчеты о ней из Анкары и от посольства Франции в Москве⁵³. По сведе­ниям из Анкары, текст советско-турецкого пакта не обсуждал­ся. А далее последовали сюрпризы для Сараджоглу. Сначала Молотов заявил, что СССР снимет с себя все обязательства на Балканах в случае германской агрессии. Сараджоглу сказал, что такой шаг был бы абсолютно неприемлемым, поскольку пе­речеркнет весь договор между Турцией и Россией. Затем Молотов поднял вопрос о Проливах, предлагая принять доку­мент по этому поводу, что Сараджоглу также отверг. Наконец, и это было абсолютно неожиданно, Молотов спросил, не может ли Турция объявить о своем нейтралитете по отношению к Бол­гарии, на что Сараджоглу ответил отказом⁵⁴.

Правительство Турции, получив этот отчет, послало Сарад­жоглу следующие инструкции: следует отстаивать позицию, которую министр занял по поводу молотовских вопросов. Было бы желательно одновременно подписать и Тройственный пакт, и военную конвенцию между тремя странами двумя днями позднее⁵⁵.

В сообщении из Москвы турецкий дипломат дополнил ин­формацию соображением о том, что отсутствие на беседе Ста­лина может означать его нежелание рисковать присутствием на отказе Советов от договора. При этом он сам не исключил возможности продолжения переговоров⁵⁶.

октября Даладье отправил письмо послу в Лондон, в кото­ром снова говорил о германских претензиях и о том, что турец­кое правительство должно отказаться от германских или рос­сийских попыток изменить подготовленные договора с Англи­ей и Францией⁵⁷. Тем временем нервничающий Сараджоглу ждал в Москве продолжения переговоров, и 17 октября они, на­конец, состоялись. Согласно телеграмме из Москвы в Париж неблагоприятное впечатление Сараджоглу после предыдущей встречи подтвердилось и теперь, когда Молотов снова поднял вопрос о Проливах. Сараджоглу категорически возразил. Пос­кольку Молотов повторял формулу, которая, по мнению фран­цузов, поддерживается Германией, Сараджоглу констатировал несогласие по всем пунктам и решил назавтра утром уехать, хотя Молотов и пытался его удержать.

Слово "разрыв" не было упомянуто, но фактически это было именно так. Впервые Молотов выдвинул предложения о Проливах еще 1 октября во время первой встречи в Кремле с участием Сталина. По мнению французских дипломатов, Со­ветский Союз уступил давлению Германии, которая имеет "открытый кредит в Кремле". Как считали турки, они имеют дело с новым вариантом русского империализма в отношении Турции⁵⁸. В таком же духе комментировал ситуацию в Москве и Массигли из Анкары⁵⁹.

октября Даладье направил немедленно телеграмму в Лондон, в которой сообщил: турецко-советские переговоры прерваны. Мы теперь можем подписать Тройственный договор со всеми приложениями и военной конвенцией"⁶⁰. Француз­ский посол сообщил о реакции Лондона. Британское прави­тельство, отмечал он, особо подчеркнуло, что разрыв произо­шел исключительно из-за проблем, относящихся к советско-ту­рецким отношениям, а не к тексту Тройственного договора⁶¹.

Договор Англии и Франции с Турцией, как и военная кон­венция, были подписаны 19 октября. Договор заключался сро­ком на 15 лет. Он предусматривал англо-французскую помощь Турции в случае агрессии против нее, а также помощь со стороны

Турции в случае войны в зоне Средиземного моря, в которую будут вовлечены Франция и Англия. По договору Турция была обязана оказать помощь Болгарии и Румынии, если Англия и Франция будут вовлечены в войну, в связи с гарантиями, кото­рые они дали этим странам.

Приложенный к договору протокол гласил: "Обязательства, принятые на себя Турцией в силу договора, не могут принудить Турцию к действию, результатом или последствием которого будет ее вовлечение в вооруженный конфликт с СССР". Этой оговоркой Турция как бы получала компенсацию за неудачу с заключением советско-турецкого пакта, обещая свой нейтра­литет в отношении СССР при возникновении международных осложнений (предполагались действия СССР, возможно в от­ношении Бессарабии).