Читаем Изнанка Истины полностью

Прорывы, словно дыры в ветхой крестьянской рубахе, повсюду — стены более не могут защитить, распавшись на каменные завалы, из которых местами торчат угловатые, обожжённые обрубки рукотворных скал…  Но главный бой сейчас кипит здесь, у ворот, от которых осталась лишь огромная зияющая прореха с торчащими сверху, словно в насмешку, искорёженными зубьями органки…

Остроухие бьются яростно, жёстко, умело. За ними — превосходство в числе и силе, поддержка магии и осадных машин, но здесь, в ближнем бою, решают всё равно мечи — и потому мы всё ещё держимся…  Из последних сил — но держимся, понемногу теснимые к улицам с разбитыми домами и изрытым кавернами мостовым…  Скольких я уже отправил к Безымянному? Который из них отправит к нему меня?…

Над растерзанным городом исполинской чёрной тенью возвышается громада Башни — последний оплот защищающих Рекарн…  Нелюди тоже это понимают, и усилия остроухих магов всё больше сосредотачиваются на ней. Не могу понять, получилось ли что-то у Дарена, не могу даже повернуть головы — но знаю, Башня всё ещё цела…  а подмоги всё ещё нет.

Волны защитников и нападающих схлёстываются и схлёстываются вновь. Я убиваю — много и страшно, но передо мной, сменяя убитых, без конца возникают всё новые и новые фигуры в доспехах…  Рядом со мною — тоже.

… В паре саженей со вспышкой и оглушительным свистом в землю врезается неприцельно пущенное кем-то заклятье, расшвыривая передние ряды, как котят. Я едва успеваю перекатиться назад, под защиту наспех сооружённой из обломков домов и перевёрнутых телег баррикады. Боли не чувствую, но в глазах темнеет и предательски двоится…

Тень…  Какая-то тень на баррикаде…  Из последних сил напрягаю зрение — фиолетовый плащ!…  То, что некогда было таким плащом, неистово хлещет на ветру растрёпанными обрывками. Человек оглядывается…  ищет кого-то в разверзшемся хаосе…  Ищет меня?

Дарен?

Наши глаза встречаются.

— Получилось!…  Получилось!!!

Правая рука мага с оттопыренным большим пальцем взмывает вверх…  Я подхватываюсь на ноги, рвусь к нему — но высокий золотоволосый эльф в отмеченном руной доспехе успевает на мгновение раньше. Стремительное движение изящной кисти — словно кобры, совершающей бросок — и Дарен, вдруг споткнувшись, тяжело заваливается вниз, к разбросанным у подножия баррикады телам. Я знаю…  демоны, уже знаю, что он погиб!… . кинжал вошёл в глазницу до основания, не оставляя никаких шансов…  но даже не это заставляет меня, холодея, замереть на месте, в один миг растеряв все мысли и слова…

Нет, даже не стеклянный взгляд Дарена — «Око Дракона» в рукояти кинжала, запущенного рукой врага, не менее умелой, чем моя…

«Око Дракона», взирающее на Мир с холодным равнодушием оружия, которому всё равно, кому служить. И даже на таком расстоянии от меня не скрывается прекрасно знакомая мне щербинка на его верхней грани, придающая загадочный прищур каменному «взгляду»…

… Нет! Нет! Нет!!!

Захлебнувшись утробным звериным рыком, я прыгаю вперёд, как нож в масло врезаюсь в самую гущу остроухих, с утроенными силами прорываясь к золотоволосому. Меня бьют, рубят, пытаются остановить — бесполезно!…  Я не чувствую боли, я не вижу преград — ничего и никого, кроме проклятой остроухой твари, метнувший кинжал, который несколько ор назад я подарил Рэйни.

Рэйни!

Свет и Тьма, ведь отец должен был укрыть её!…  Может быть, она обронила, потеряла кинжал…

Молю вас, всеблагие Боги!!! Чем угодно заклинаю!…

Но разум, проклятый разум подсказывает совершенно иное: Рэйни никогда не стала бы отсиживаться взаперти. Как никогда не рассталась бы с моим подарком. А это значит, что…

… Я успел. Прежде чем рухнуть под шквальным градом ударов, я увидел прямо перед своим лицом льдисто-голубые глаза светловолосого, расширенные от ужаса, когда, отбросив меч, подмял его под себя, мёртвой хищной хваткой вцепился в незащищённое горло, с хрустом ломая шейные позвонки…

… Я успел.

Она уже не кричала, только хрипела — в глубине горла затихал странный булькающий звук, а широко распахнутые зелёные глаза стремительно покидала жизнь.

К нашему общему невообразимому счастью, ворот у кожуха оказался на диво грубым и плотным, да ещё и с солидной меховой оторочкой у самой шеи. Но всё же спасло эльфийку лишь чудо — то, что я не задержался во сне ещё на пару мгновений…

— Д-демоны!!! — тяжело дыша, я резко разжал руки.

Колдунья, дёрнувшись, спиной вперёд рванулась от меня прочь. Упала на снег, судорожно изогнулась, зашлась хриплым кашлем…

Она долго не могла встать с колен и всё продолжала и продолжала рывками хватать ртом воздух, но наконец всё же сумела поднять на меня взгляд. И в глубине его…  отпечатался страх — а ведь доселе я даже не представлял, что ведьма может его испытывать. Мне стало совсем паршиво.

— Т-ты…  кричал…  в-во сне…  — слова давались ей тяжело, через силу. — Я…  лишь думала…  разбудить…

— Никогда!!!

Я сделал шаг в её сторону, но заставил себя остановиться, и, из последних сил сдерживаясь, почти прорычал:

— Слышишь — никогда! Никогда больше так не делай!…  Если хочешь жить!