Читаем Изнанка Истины полностью

Просперио опять удалось невозможное…  Глядя, как силы постепенно возвращаются к эльфийке, я едва верил собственным глазам, видевшим её руки до того, как за них взялся Магистр. А уж она последние дни и вовсе летала, как на крыльях, едва дожидаясь очередной остановки на ночлег. Исполнив все необходимые приготовления и установив вокруг нашего маленького лагеря магическую защиту, эльфа неслышно исчезала в лесу — впрочем, не отходя слишком уж далеко — и непременно посвящала пару ор волшбе и упражнениям с мечами.

Вот и сейчас она вынырнула из-за ближайшей сосны — запыхавшаяся, усталая, но демонски довольная. Судя по всему, сегодня она опять пробовала вернуться к настоящим клинкам — и на сей раз вышло куда удачнее, чем тогда, вначале…

Ножны, сброшенные на походное одеяло, глухо звякнули металлом, подтверждая мою догадку. Наверняка после таких тренировок колдунье очень хотелось и есть, и спать, однако в первую очередь она, как и положено бойцу, поспешила отдать дань оружию…

В тишине, царящей на поляне, до моих ушей без труда доносился мотив, что эльфийка тихонько мурлыкала, протирая и полируя мечи.

«Aerritaee, mel'kari…  Tenni mortie saglarie…».

Аэрритэ…  Остальных слов я не знал, но это показалось знакомым. Я напряг память. Птичка, что ли?

Птичка…

«Маленькая птичка, быстрое крыло…».

Пряжка седла под головой, выступающего в роли подушки, больно давила на затылок. Я шевельнулся, устраиваясь поудобнее…

«Аэрритэ, мэл'карри…  Тэнни мортиэ саглари…».

«… Манит тебя лето, солнце и тепло…».

Меч?…  Нет, иголка…  Иголка в руках Рэйни сама порхает, будто птичка, стягивая вместе чёрное и алое, споро и ловко ликвидируя прореху. Солнечные зайчики весело играют в распущенных волосах цвета тёмного каштана, танцуют на начищенных до блеска медных пуговицах курточки, пряжке на брючном ремне, подкованных носах сапожек, подрагивающих в такт незамысловатой песенке…

Рэйни увлечена работой, с ногами устроившись на деревянной лавке у широкого окна караульной башни, выходящего во внутренний двор. Она совершенно не замечает, что не только я, но и все шестеро стражников дозорного расчёта уже давно оторвались от своих занятий, прекратили разговоры, и тихонько любуются маленькой фигуркой в мужской одежде, чуть слышно напевающей себе под нос:

Рэйни поднимает голову, встречается со мной взглядом…  Вспыхнув, опускает глаза к работе, обрывает нитку, прячет иглу куда-то за манжет. Пола плаща взлетает в воздух — Рэйни с силой дёргает её за края в стороны, проверяя на прочность. А потом легко спрыгивает со скамьи.

— Спасибо…

Я протягиваю руки, готовясь принять починенный плащ, но Рэйни, привстав на цыпочки, сама накидывает мне его на плечи. Чуть отступает назад, расправляя складки, проводит ладошкой по добротному едва заметному шву у самой шеи…  Я улыбаюсь:

— Как новый. Даже лучше…

Она улыбается в ответ — ласково и немного смущённо, отчего её нежные черты и вовсе теряют всякое сходство с земными…  Передо мной словно наяву оживает виденная когда-то фреска одного старинного художника, рисовавшего мир таким, каким он никогда не был и не будет — не знающим зла, лжи, жестокости, пороков и страха. Оживает, невесть как оказавшись в полутёмном помещении караулки, озаряя всё вокруг лучистым светом бездонных карих глаз…

— Рэин! Вот ты где…  — В башню, прихрамывая, поднимается Вернон; за его плечом как обычно маячит лиловая накидка Дариса. — А тебя мать обыскалась…

В этот момент комендант замечает меня. Хмыкает, щуря глаза с хитрецой.

— Привет, Альтар, — дружелюбно здоровается он. — Действительно, где ж ещё искать Рэйни, когда ты на стене…

Дарис с усилием отворачивается, но я успеваю заметить злость, полыхнувшую в его взгляде.

Рэйни краснеет, торопливо делая шаг назад.

— Альтар разорвал плащ, отец. Я зашила…

— А то!…  Кто б сомневался, что ты шьёшь лучше всех! — отец легонько дёргает дочь за рукав, на отвороте которого не хватает пуговицы. Стражники, с интересом наблюдающие за нами, не сдерживают смешков…

— Верн! Ну зачем ты…  — с досадой говорю я, в то время как Рэйни, окончательно смутившись, пытается спастись из башни бегством, однако отец, без труда поймав её в кольцо медвежьих объятий, рассмеявшись, треплет по волосам:

— Эх-х…  Да неужто ж я против…  Эй, эй, да не рвись ты так, Рэин!…  Демонёнок! Прежде забери флягу с ламповым маслом — вон в углу стоит, мать просила принести…

Он мягко толкает дочь в сторону фляги, а сам, подкручивая ус, поворачивается ко мне.