Читаем Изгнанники полностью

Угу, вот это понятно. У Мещевича происхождение тоже не славянское, а отношению к матери у евреев всегда стоило поучиться. Ну и насчет предателя, конечно, задело. Мещевич был родом с Новой Белоруссии, а там по традиции уже набирали людей в элитные части. Когда-то старшина служил в дальней разведке, исследовал новые планеты. Двадцать высадок, четыре ранения, восемь наград – таким мог похвастаться далеко не каждый. Он и с Соломиным пошел потому, что был списан по возрасту, а дома усидеть не мог. И тут какое-то чудо называет его предателем. Предателем чего и кого, интересно? Естественно, расстроился человек, ну и выплеснул обиду на того, кто был причиной плохого настроения. Вполне понятный поступок, если разобраться, и, хотя и не по уставу, зато честно.

Внимательно посмотрев на пленных террористов, испуганно жмущихся друг к другу, капитан брезгливо махнул рукой и кивнул Пирожкову:

– Все, лейтенант, забирайте этих уродов. Как придут наши – сдадите в особый отдел.

– А вы?

– А у меня, простите, своих дел в пять слоев с довеском.

А пассажиры? Вы на них не взглянете?

– Нет. Смысла не вижу. Да и то сказать, у меня ребята паникуют уже – актрисочки на них гроздьями вешаются, – усмехнулся Соломин. – Зовите своих людей, лейтенант…

Линейный корабль "Пересвет", капитанская каюта. Шесть часов спустя.

– Вы считаете, наш общий знакомый и здесь отметился?

– Я не считаю, адмирал, я знаю – корабль его, да и командир "Вьюги" его точно описал. Как там его…

– Старший лейтенант Пирожков. Но не стоит делать вид, что вы его не запомнили – память у вас профессиональная. Не будьте снобом, товарищ капитан второго ранга.

– Мне по должности положено…

– Да ладно вам, Викентий Адамович. Особый отдел – это, конечно, серьезно, но мы с вами взрослые люди и между собой не стоит играть в игры. Тем более сколько времени мы с вами вместе служим? Пятый год? И такие разговоры у нас постоянно.

– А без них вам со мной общаться скучно было бы. Скажете, нет?

– Ладно, замнем для ясности. Итак, он опять появился в поле зрения империи. Не знаю, хорошо это или плохо.

– И я не знаю. Доложим по команде – пускай решают, у начальства головы большие.

– Доложим, конечно. Хотя, по идее, мы должны были бы его задержать.

– Как? И на каком основании? У нас он ничего не сотворил, а здесь – дикий космос. Место, где не действуют никакие законы. Да и за то, что он сделал, ему, скорее, орден положен.

– Да, сработал чисто. Моя школа, что ни говори. И свалил вовремя – себя от проблем избавил и нам их не создал. Гнаться за ним, сами понимаете, бесполезно.

– И я о том же. Пусть все идет своим чередом. Кстати, вы не в курсе – на него там, наверху, по-прежнему зуб точат?

– Да вроде бы нет уже. Что, других дел нет, что ли?

– Вот-вот. Кстати, а что вы хотите сделать с Пирожковым?

– В смысле?

– Ну, волей-неволей он прикоснулся к тому, что ему знать не положено. Поэтому, если у вас нет на него особых планов, я бы его у вас забрал. Пускай в моей конторе покрутится, раз пошла такая пьянка, тем более что показал он себя неплохо. Я порекомендую его кому следует, если, конечно, вы не против. Как считаете?