Читаем Изгнанники полностью

Однако сдаваться курьер не собирался. Да, с поврежденными двигателями прежней скорости у него уже не было, но полностью он ход не потерял. Все-таки французы, несмотря на все изящество своих кораблей, строили крепче англичан. Ловко развернувшись, они заложили крутой вираж, выходя из под огня, и в упор отработали по корпусу "Эскалибура" из своих орудий. Эффектно, храбро – и бесполезно, защита-то у крейсера никуда не делась. Однако попасть вторично по двигателям хаотично мечущегося на небольшой дистанции курьера – задача нетривиальная. Расстрелять его – проблемы нет, а вот точечный удар по нему нанести, прямо скажем, куда как сложнее. Очевидно, капитан курьера это тоже прекрасно понимал, и старался вести бой на выгодной для себя дистанции.

Ну да на каждый хитрый зад есть болт с винтом. Из ангаров крейсера серебристыми молниями вырвались два штурмбота, и тут же поменяли окрас, мимикрируя под цвет космоса. На малой дистанции, в маневренном бою, да еще и против небронированной цели штурмбот – царь, бог и воинский начальник. Десяток штурмботов при некоторой удаче уделают легкий крейсер – бывали прецеденты. Небронированный и незащищенный курьер для них – мишень. Меньше минуты спустя двигатели курьера были исполосованы их пушками, а еще через пятнадцать минут обездвиженный корабль был аккуратно пришвартован к крейсеру. Можно было бы справиться и быстрее, но вначале "Эскалибур" принял на борт свои боты. Зачем пилотам зря болтаться в космосе? Ну а экипаж курьера несколько неприятных минут потерпит, ничего с ним не случится.

Когда к борту курьера, изрядно пострадавшему в схватке, протянулась труба кессона, Соломин, почесав в затылке, скомандовал:

– Приготовить мой боевой скафандр. Буду через десять минут, – и, в ответ на недоуменные взгляды собравшихся в боевой рубке офицеров, пояснил: – охота самому посмотреть, кто там храбрый такой – на французов такое поведение совершенно непохоже. И еще интересно, что же они так защищали, что не побоялись с нами драться.

Пока Соломин шел к десантному отсеку, он преисполнился самых мрачных предчувствий. Первый курьер – ладно. Он принадлежал какому-то мелкому вассалу Великого Всеарабского Халифа, почему ни десантники, ни сам Соломин, ни его помощники и не определили сразу, по намалеванным на бортах знакам, кто они. Ну, не может человек держать в памяти сотни и сотни эмблем, которые так обожают маленькие, слабые, но гордые народы, пришлось прогонять информацию через базу данных. Экипаж, соответственно, состоял из арабов, а арабы никогда не отличались стойкостью в бою. Нет, и среди них бывали исключения, попадались серьезные, отлично подготовленные и готовые драться до последнего солдаты, но было их немного. Большинство же вдесятером одного не боятся… пока этот один им кулак под нос не сунет. Тогда они разбегаются – менталитет такой. Экипаж их курьера попадал в среднестатистическую категорию, и поэтому ему хватило даже стрельбы по ногам для того, чтобы храбро бросить оружие – своя шкура дороже. Эти же, как предчувствовал капитан, будут совсем не такой легкой добычей и постараются пустить пиратам кровь. Да и отсутствие опознавательных знаков настораживало. Как бы не нарваться на курьера, принадлежащего какой-нибудь спецслужбе, в той же Французской Деспотии хороших солдат немного, но серьезных контор с хорошо подготовленными боевиками хватает, да и Иностранный Легион у них есть, а там можно встретить настоящих солдат, даже таких серьезных, как русские или немцы. Словом, надо быть осторожнее, тем более что у экипажа курьера оставался еще призрачный шанс – перебить абордажников, а потом попытаться овладеть крейсером. Конечно, вероятность успеха этого безумного предприятия близка к абсолютному нулю, но что-то подсказывало Соломину, что эти будут биться до конца.

Десантный отсек встретил его громким ржачем двух десятков луженых глоток. Десантники, вольно рассевшись на стоящих вдоль стен противоперегрузочных креслах, слушали очередную байку Курбанова, штатного разгильдяя группы. Сам Курбанов, невысокий, коренастый татарин с Казани-на-Альтаире, как раз стоял спиной к вошедшему капитану. Спина, кстати, впечатляла – создавалось впечатление, что при каждом движении весельчака под обтянутой тонкой футболкой кожей перекатываются крупные булыжники. Вполне естественно, что, когда Курбанов в увольнительной пьянствовал в какой-нибудь забегаловке, находилось удручающе мало желающих связываться с обладателем такой спины.

К слову сказать, и сам Курбанов в драку лишний раз не лез. Это служило пищей для незлобных шуток, но никто и никогда не рискнул бы обвинить в трусости одного из немногих выживших в резне у Борисоглебска Дальнего. Дураков не было, во всяком случае, живых.