Читаем Изгнанники полностью

Это было лет тридцать назад и после того случая новых происшествий не было и еще лет тридцать не предвиделось. Потом, конечно, опять осмелеют и опять получат по ушам, такова уж природа человека – надеяться на лучшее и забывать уроки прошлого. Впрочем, пока что репутация Российской империи как государства, которое хотя и не хочет вмешиваться в чужие дела, но вполне способно нагнуть под себя всех сразу и каждого по очереди, а главное, для защиты своих граждан делает это не задумываясь, защищала русских туристов лучше, чем десяток эскадр.

В общем, первый вечер прошел без происшествий. А вот что было на второй день… А на второй день было продолжение банкета. Хотя нет, сначала был пляж, ласковое солнце на изумрудно-зеленом небе и купание в местном океане, очень теплом, с очень чистой водой. Соломин уплыл километра на два, благо сильных течений здесь не было, и все равно его отнесло от пляжа почти на пять километров. Пришлось возвращаться на своих двоих, хорошо хоть, берег был песчаный и никаких вредоносных гадов здесь не водилось. Ну, часовая прогулка – это тоже не так уж плохо, в замкнутом пространстве корабля такое себе не позволишь, а спортзал – все равно не то.

Потом обед, благо аппетит нагулялся и наплавался, потом вышел в сеть, получил несколько важных и нужных сообщений, в том числе и от англичан. Те были прямо как старая дева – на все согласные. Ну а назначив точку рандеву, отправился в город, там встретил отпускников со своего корабля и продолжил банкет, а вот потом… Дальше память молчала, и это наводило на отнюдь не самые лучшие мысли.

Подхватив одежду, Соломин удалился в душ – он терпеть не мог, когда воняло потом и перегаром и подозревал, что именно эти запахи от него сейчас и исходят. Даже не подозревал – знал, после введения антидота пот с него тек градом, а запах перегара будет держаться еще долго. Минут через двадцать он вышел оттуда – свежий, чисто выбритый, переодевшийся, и сразу натолкнулся на внимательный взгляд серьезных серых глаз.

Капитан, не выказывая стремительно возникшего раздражения, спокойно подошел к столу, набулькал себе в стакан минералки, выпил залпом, потом откусил сразу половину огромного яблока и мерно задвигал челюстями. Яблоко было местное, но все же достаточно вкусное. Внимательно посмотрел на дамочку, и увиденное не добавило ему восторга.

Симпатичная, да. Сидит, задрапировавшись в одеяло, но насчет фигуры он уже определился. Волосы черные, прямо с каким-то синеватым отливом. Ладно, это все нормально, но вот возраст… Если ей хотя бы двадцать лет есть – то это много. А скорее, даже меньше. Конечно, некоторые и в четырнадцать любого мужика много чему научат, но всему же есть границы – Соломину девчонка в дочки годилась… если бы были у него дети.

– Ты вылезай, вылезай. Золушки исчезают в полночь, принцы – утром, а мы с тобой не исчезли – значит, мы нормальные люди. Можно и поговорить. Давай-давай, в темпе.

Она кивнула осторожно и встала с кровати – траходрома, на котором впятером спать можно и место еще останется. О-па! А ведь она одета. Правда, ярко-красное платье достаточно короткое, но все-таки платье, с пояском даже, а не костюм Евы и даже не ночная сорочка. Очень интересно.

– Что пожелает господин?

– Господин пожелает, чтобы ты дула под душ и переоделась. В шкафу вроде есть что-то подходящее. Завтракать будешь? Чего молчишь?

– Да, господин…

– Что конкретно хочешь?

– Что закажет господин…

– Так, стоп. Что ты меня все господин да господин? Других слов не знаешь?

– К своему хозяину положено обращаться именно так…

– Какому хозяину?

– К вам, господин, вы меня вчера купили.

– Так, – Соломин растер виски. – Дуй в душ. Выйдешь – расскажешь подробнее. Брысь!

Пока девчонка плескалась под душем (хотя, судя по шуму, она наполнила ванну), капитан заказал в номер завтрак поплотнее – он был зверски голоден. Ничего удивительного в этом не было – антидот, выгоняя из организма отраву, чувство голода вызывал очень резкое, почти болезненное, поэтому, когда девушка (или уже не девушка, хе-хе) вышла из душа (почти час просидела) на столе дымился ароматный кофе, уютно расположилась куча мелочевки вроде йогуртов и бутербродов, и стояли тарелки с нежно любимым блюдом всех холостяков – яичницей-глазуньей на сале. Капитан и вправду любил яичницу, и поэтому настоял, чтобы именно она, и именно глазунья. Принимавший заказ служащий отеля (принимал вживую, благо сидел в коридоре, совсем недалеко), очевидно, удивился, но лицо его осталось профессионально бесстрастным, и заказ он исполнил в точности, за что получил щедрые чаевые – Соломин считал, что хорошую работу стоит поощрять.