Читаем Изгнанники полностью

Вот и сейчас, едва лишь русские прикончили еще пару бутылок и собрались уходить, совершенно спокойно и никому не причиняя вреда, как в бар вошли восемь крепких ребят в аккуратных пиджаках. На их счастье старший из них, очевидно, уже имел дело с русскими. Во всяком случае, услышав русскую речь, он не стал командовать атаку, а приказал своим людям повернуться и быстро-быстро сваливать. Один, очевидно, самый молодой и горячий (а может, просто самый глупый) начал вопить по поводу того, кто здесь хозяин. Угу. Когда он прекратил орать и схватился за пистолет, то обнаружил, что на него смотрят целых восемь стволов. Русских десантников и офицеров военного космофлота учили стрелять с обеих рук.

В общем, малый подавился собственным воплем, аккуратно убрал руки от оружия и последовал за своими более предусмотрительными товарищами, а их командир, заверяя, что "никаких проблем" и "выпивка за счет заведения" прикрывал отход, испуганно глядя на идущих за ними свирепо переговаривающихся русских. Русские посмотрели на то, как они садятся во флаер веселенькой желтой расцветки, и вернулись в бар – раз уж выпивка за счет заведения, то грешно не воспользоваться такой оказией. Любовь к халяве характерна для всех народов без исключения.

А еще через десять минут приехала полиция. Ну, приехала и приехала. Что обнаружила? Да ничего. Сидят русские, мирно дегустируют вина. Побитых секьюрити уже отнесли в караулку (хотя какая там караулка – вполне благоустроенная комната с парой диванов, на которых пострадавших и уложили), так что вроде как спасать никого не надо.

Естественно, то, что полицейские приняли за ложный вызов, их весьма и весьма расстроило, и реакция стражей порядка была вполне предсказуема. Однако арестовывать было, в общем-то, некого – никто не пытался буянить и бить морды. Русским бить морды боялись, русские бить морды не хотели, а друг с другом местным драться было как-то неинтересно – зачем? Полицейским оставалось только провести профилактическую беседу.

Вот тут-то и пошли мелкие неприятности, хотя, конечно, неприятностями это назвать можно было только с легкой натяжкой. Полицейские решили проверить у туристов документы, и были они, теоретически, в своем праве. Туристы документы предъявили, стволы тоже, хотя могли и отказаться, опять же теоретически. Однако, когда им предложили проследовать в участок (полиции никогда не нравится гора оружия, причем оружия серьезного), то они послали полицейских довольно далеко, а полицейским в ответ на это пришлось утереться. И в самом деле – полиция должна обеспечивать спокойствие "основы местной экономики", а не раздражать ее. А тут еще и русские… Наверняка все, кому положено, было давным-давно известно о яхте неприличных размеров и очень характерных форм (а вы попробуйте орудийные башни спрятать) на орбите. Словом, полиция ретировалась, но злыми полисмены были до ужаса, а обиженные стражи порядка могут причинить определенные неприятности. Соломина это волновало меньше, чем кваканье лягушки, хотя Бьянка говорила о гневе полиции с плохо скрываемым страхом. Ну да тут ничего не поделаешь – разница менталитетов. Русские привыкли уважать своих полицейских, но и в ответ требовали уважительного отношения к себе. Вполне разумный подход, это была одна из причин, по которым преступность в Российской империи была традиционно низкой. А вот заграничных полицейских русские не уважали – не потому, что те были такими уж плохими, а потому, что русские изначально не особенно уважали соседние страны. Логика победителей, чего тут поделать.

Ну а дальше русские опрокинули еще несколько бутылок, после чего капитан Соломин вернулся в отель. Сам вернулся, кстати, даже не пошатываясь. Опыт – великая вещь.

– Постой-постой, – тормознул рассказчицу Соломин. – Все это, конечно, замечательно, но каким боком ты здесь оказалась?

Вторая часть рассказа оказалась несколько более драматичной. Бьянку ему, оказывается, подарили. Как подарили? Да просто. Здесь, на Вечном Кипре, рабство было вполне узаконено. Главное, чтобы раб не был уроженцем планеты и притом был рожден свободными родителями. Бьянка подобным похвастаться не могла.

Ее родная планета была когда-то итальянской колонией. Потом пришли финны – и Италия стала их провинцией, а маленькие окраинные планетки, почти незаселенные, без значительных ресурсов и без дополнительных вложений абсолютно нерентабельные, оказались рациональным завоевателям не нужны. Финны взяли то, что было выгодно, прочих же послали достаточно далеко. В результате большая часть таких мелких планет или вымерла в рекордные сроки, или была завоевана теми, кому не лень было вытащить задницы из кресел, прилететь и сказать: "ЭТО – МОЕ!!!". Местные, кстати, обычно не сопротивлялись, очень быстро поняв простую истину – лучше быть провинцией большой и богатой страны, пускай третьесортной, пускай с ограниченным в правах населением, но населением живым и даже не слишком голодным, чем погибнуть в безнадежной схватке, пытаясь сопротивляться десанту, или тихо вымереть от болезней и вырождения.