Читаем Изгнанники полностью

А ведь у русских было еще многое, чего не было у других. А все почему? Да потому, что наука в Российской империи была всегда на несколько шагов впереди остальных, и достигалось это не из-за того, что русские прямо такие уж гениальные – нет, и талантливых ученых, и талантливых инженеров во многих странах хватает. Просто в России был самый либеральный и потому самый эффективный подход к научным разработкам.

Дело в том, что с середины двадцатого века наука, в большинстве случаев, превратилась в кормушку для людей, считающих себя учеными. Большая часть научной деятельности сводилась к выбиванию грантов на ненужные исследования, а потом – к писанине заумных отчетов по ним, причем, во многих случаях, результаты были откровенно выдуманы. Это означало застой, и было общемировой тенденцией.

Русские решили эту проблему очень просто. Когда государство выделяло деньги, оно выделяло их под результат. В смысле – хочет иметь то-то и то-то, в такие-то сроки, за такую-то сумму. Кто возьмется? А дальше просто: выдается сумма – и вперед. Как ты ее тратить будешь – твои проблемы. Хочешь – завод строй, хочешь – лабораторию, хочешь – за рубежом оборудование покупай, а хочешь – пропей, слова никто не скажет. Только вот если ты не выдашь к сроку действующий результат, то взыщут с тебя все деньги до копеечки, конфисковав, при нужде, все имущество. А не хватит – будешь отрабатывать, хотя бы и на лесоповале. Некоторые "ученые" там свои дни и закончили. Результат оказался закономерным – достаточно быстро воспиталось новое поколение ученых, привыкшее выдавать реальные результаты и готовое ради того, чтобы хорошо жить, хорошо работать. И что теперь удивительного в том, что технически русские обгоняют весь мир? Другое дело, что их меньше на душу населения, чем в других странах, зато – настоящие.

Когда греческий чиновник вошел в кают-компанию крейсера, ему не то чтобы поплохело, но стало еще больше не по себе. Вместо пиратского капитана, которого он ожидал увидеть и образ которого уже нарисовал в своем воображении (стереотипы – великая вещь!), перед ним обнаружился высоченный, даже сидя возвышающийся над ним, офицер в известной всему космосу русской форме и с эполетами на плечах, восседающий за длинным столом из настоящего красного дерева и лениво потягивающий ароматный кофе. Капитан посмотрел на него холодными серыми глазами (истинный ариец, промелькнула в голове грека непонятно где услышанная фраза) и небрежным движением головы указал греку на стул в противоположном конце стола. Да уж, от такого не ждешь, что предложит денег или даже того же самого кофе – весь облик капитана соответствовал (опять стереотип, который Соломин использовал сейчас на всю катушку) образу русского офицера, нарисованному международной пропагандой. Сноб и безжалостный убийца, которому все равно, кто перед ним. Вот сейчас заговорит – так слова разве что через губу цедить будет. Соломину, с трудом сдерживающемуся при виде трясущегося чиновника от смеха, оставалось только не выйти из этого образа – надо же что-то поиметь от враждебной пропаганды. Выдержав короткую паузу, во время которой он презрительно рассматривал ежащегося под его взглядом грека, он барственно процедил:

– Ну и кто это к нам пожаловал? Назовитесь, милейший.

– Костас Попестас, сэр, лейтенант таможенной службы. Могу я узнать…

Однако договорить ему не дали. Соломин удивленно приподнял бровь и переспросил:

– Как-как? Попестас? Вот наградили предки фамилией… Да уж, лейтенант, тяжело тебе приходится небось. Ну да не расстраивайся, встречал я и похуже фамилии, вот был у меня механик Валера Какашкин… А еще, говорят, есть такая фамилия – Узабораногузадирайло…

Десантники, подпиравшие стену кают-компании, бодро заржали, давясь смехом. До грека чисто русский юмор, похоже, не дошел. Он несколько секунд наблюдал за сумасшедшими русскими, а Соломин в это время наблюдал за ним. Убедившись, что эффект если и достигнут, то очень и очень частично (тоньше надо быть, капитан, тоньше, не все народы, тем более человеческого языка не понимающие, одинаково сообразительны), он резко оборвал смех и спросил:

– Так с чем вы к нам прибыли?

– Я – лейтенант таможенной службы…

– Знаю, знаю, вы это уже говорили. И что вы от нас хотите?

– Мне необходимо знать, кто вы и цель вашего прибытия.

– Легко. Я – капитан первого ранга в отставке Соломин, это – моя личная яхта, на ней – члены экипажа. Прибыли решить кое-какие деловые вопросы и поставить на уши какой-нибудь курортный городок.

– В смысле… эээ… поставить на уши?

– Отдохнуть с чувством, с толком, с расстановкой. Что вас еще интересует?