Читаем Избранные эссе полностью

Аудитория лекции состоит из лысых солидных мужчин старше пятидесяти, с толстыми запястьями, поголовно похожих на такого мужика, который становится СЕО компании после повышения из инженерного отдела, а не благодаря какой-нибудь дорогой программе МБА[272]. Многие из них явно ветераны флота, яхтсмены или еще кто. Они составляют очень знающую публику и задают сложные вопросы о диаметре цилиндра и длине хода поршня, управлении разнорадиусным крутящим моментом, точных различиях капитанов класса B и класса С. Мои трудоемкие технические записи расплываются на бумажных салфетках, пока желтые буквы не становятся раздутыми и комичными, как граффити в метро. Отдыхающие 7НК хотят знать про гидродинамику стабилизаторов в средней части корабля. Это такие люди, которые как будто курят сигары, даже когда не курят сигары. Цвет кожи у всех пестрый от солнца, соленых брызг и избытка «Скользких сосков». Максимально возможная крейсерская скорость мегакорабля 7НК – 21,4 узла. В такой аудитории я ни за что не подниму руку и не спрошу, что такое узел.

Несколько невоспроизводимых вопросов затрагивают систему спутниковой навигации корабля. Капитан Нико объясняет, что «Надир» пользуется чем-то под названием GPS: «Эта система глобального позиционирования всегда знает позицию с помощью спутников в космосе и передает информацию в компьютер». Выясняется, что, когда мы не входим в порты, корабль пилотируется неким компьютеризированным автокапитаном[273]. Я так понял, что как таковых «румпеля» или «рулевых» больше нет; уж точно нет деревянного капитанского штурвала с торчащими спицами вроде тех, что висят на стенах лихого бара «Флот» и у которых в уключинах растет маленький пышный папоротник.

11:50. На люксовом круизе невозможно ощутить физический голод, но, когда привыкаешь насыщаться семь-восемь раз в день, некоторая пенистая пустота в животе всегда напоминает, когда пора насытиться снова.

Из всех надирцев только радикально пожилые люди и формалофилы ходят на обед в 5⋆РК, куда не пускают в плавках или широкополой шляпе. Место действия настоящего обеда – шведский стол в кафе «Виндсёрф» у бассейнов и пластмассового грота на Палубе 11. Сразу за двумя автоматическими дверями «Виндсёрфа», у подножия ледяных скульптур мадонны и кита, в двух больших корзинах в виде кокосового ореха вас встречает настоящий рог изобилия свежих фруктов[274]. Человекопоток мастерски разбивается по нескольким векторам, так что задержки минимальны и процесс ожидания еды в кафе «Виндсёрф» не такой коровий, как многие другие процессы на 7НК.

Когда ешь в «Виндсёрфе», где еда лежит на виду, а не вносится из-за таинственных распашных дверей, становится еще понятнее, что все съедобное на «Надире» – абсолютно первосортное: чай не «Липтон», а «Сэр Томас Липтон» в солидном индивидуальном вакуумном пакетике из фольги светло-коричневого цвета; мясная нарезка реально без жира и хрящей – гоям ради такой обычно приходится наведываться в кошерные лавки; горчица, бренд которой я постоянно забываю записать, умудряется быть на вкус еще дороже, чем «Грей Пупон». А кофе в кафе «Виндсёрф», бодро журчащее из краников больших диспенсеров из матовой стали, – кофе, проще говоря, такое, что на его создателе можно жениться. Обычно у меня твердый и неврологически обязательный лимит в одну чашку, но виндсёрфский кофе так хорош[275], а труд по расшифровке больших желтых роршаховских клякс с лекции по навигации так утомителен, что в этот день я превосхожу свой лимит, и даже намного, что, наверное, объясняет, почему следующие несколько часов дневника какие-то калейдоскопические и рассеянные.

12:40. Кажется, я на корме Палубы 9, выбиваю гольф-мячи с квадрата искусственного газона «Астротёрф» в частую нейлоновую сетку, которая впечатляюще выгибается в море с каждым ударом мячика. На правом борте продолжается танатический шаффлборд; не осталось ни следа ни 3П, ни каких-либо игроков в пинг-понг, ни ракеток; зловещие дырочки в палубе, переборке, релинге и даже квадратике «Астротёрфа» свидетельствуют о мудрости моего решения держаться подальше от утреннего Турнира по Дартсу.

13:14. Теперь я опять сижу в Радужном зале на Палубе 8 и смотрю, как Эрнст – таинственный и вездесущий аукционист «Надира»[276] – руководит воодушевленными торгами за репродукцию Лероя Нимана с автографом. Позвольте повторить. Торги воодушевленные и быстро приближаются к четырехзначной сумме – за репродукцию Лероя Нимана с автографом: не картину Лероя Нимана с автографом, а репродукцию Лероя Нимана с автографом.

13:30. Потеха у Бассейна! Присоединяйтесь у бассейна к Директору Круиза Скотту Питерсону и Персоналу для сумасшедших забав и Конкурса Самых Лучших Мужских Ног с жюри в лице всех дам!