Читаем Избранные эссе полностью

Клянусь, что не преувеличиваю: все это мероприятие, потрясающее своей безвкусностью, – повод для двуручного хватания за голову. Но теперь – как раз когда мне пора уходить, чтобы не опоздать на предвкушаемую стрельбу по тарелочкам в 15:00, – Скотт Питерсон начинает повествовать личный анекдот, охватывающий мои различные бортовые страхи и увлечения в такой степени, что я остаюсь и пытаюсь его записать. Скотт Питерсон рассказывает, как его жена, миссис Скотт Питерсон, однажды вечером была в душе люкса мистера и миссис Скотт Питерсон на Палубе 3 «Надира», когда (одна его рука поднимается в жесте человека, который ищет подходящее деликатное слово) – когда услышала зов природы. Итак, оказывается, что миссис Скотт Питерсон выходит из душа, все еще мокрая, и садится на унитаз в ванной апартамента Скотта Питерсона. Скотт Питерсон – в повествовательном отступлении – говорит, что мы, наверное, уже все заметили, что унитазы на «MV Надир» соединены с инновационной Вакуумной Канализационной Системой, которая при смыве всасывает не то чтобы слабо или небрежно. Должно быть, туалета боятся и другие надирцы кроме меня, потому что эта шутка вызывает громкий нервный смех, звенящий от напряжения. Миссис Скотт Питерсон[282] сползает в кресле лососевого цвета все ниже и ниже. Скотт Питерсон говорит, что но, в общем, миссис Скотт Питерсон сидит на унитазе, все еще голая и мокрая после душа, и отвечает на призывы природы, а когда заканчивает, нажимает на механизм смыва, и Скотт Питерсон говорит, что в ее влажном состоянии невероятное всасывание передовой ВКС «Надира» начинает реально втягивать миссис Скотт Питерсон в центральное отверстие сидушки[283], но миссис Скотт Питерсон оказывается великовата в траверзе, чтобы засосаться целиком и умчаться в какую-то абстрактную экскрементную бездну, и просто застревает, намертво, проваливается наполовину в чашу и не может выбраться, и при этом, конечно, в чем мать родила, и начинает визжать и звать на помощь (сейчас живая миссис Скотт Питерсон, похоже, чрезвычайно заинтересована чем-то под столом, так что с места, где я сижу, видно только ее левое плечо – продубленно-коричневое и крапленное веснушками); и Скотт Питерсон рассказывает нам, что он, Скотт Питерсон, слышит ее и врывается в ванную из парадной каюты, где репетировал Профессиональную Улыбку перед огромным зеркалом на прикроватном столике[284], врывается и видит, что случилось с миссис Скотт Питерсон, и пытается вытащить ее – ее ноги беспомощно брыкаются, а ягодицы и подколенные мышцы синеют от неослабевающего давления сидушки, – но вытащить не может, она слишком плотно застряла из-за ужасающего всасывания ВКС, и тогда благодаря смекалке Скотт Питерсон хватается за телефон и вызывает одного из штатных сантехников «Надира», и штатный сантехник говорит: «Да, сэр, мистер Скотт Питерсон, сэр, я уже в пути», – и Скотт Питерсон бежит обратно в ванную и сообщает миссис Скотт Питерсон, что профессиональная помощь в пути, вследствие чего только тогда миссис Скотт Питерсон приходит в голову, что она сидит голышом и что на полном еврофлуоресцентном обозрении не только ее эктоморфные груди, но и над кромкой вцепившейся в нее мертвой хваткой окклюзивной сидушки явственно видна часть ее же лобка[285], и она по-британски визжит Скотту Питерсону, чтобы он ради чертова Господа как-нибудь прикрыл ее благоверные интимные части тела от синеворотничкового взгляда грядущего смуглого сантехника, и тогда Скотт Питерсон находит любимую шляпу миссис Скотт Питерсон – большое сомбреро, причем то самое большое сомбреро, в котором возлюбленная жена Скотта Питерсона сидит прямо… эм-м, сидела пару секунд назад прямо здесь, в этом самом Радужном зале, – и но, в общем, благодаря сноровистой смекалке Скотта Питерсона сомбреро приносится из парадной каюты в ванную и помещается над вогнутым впалым обнаженным торсом миссис Скотт Питерсон, дабы прикрыть причинное место. И стучится и входит весь такой широкоплечий и пропахший машинным маслом штатный сантехник «Надира», звеня ремнем с инструментами и пыхтя от одышки, – и действительно еще какой смуглый, – и входит в ванную, и оценивает ситуацию, и снимает некоторые сложные мерки, и производит некоторые расчеты, и наконец говорит мистеру Скотту Питерсону, что, кажется, он (штатный сантехник) правда сможет достать миссис Скотт Питерсон из туалета, но что извлечь оттудова еще и мексиканца даже не просите.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Сталин. Битва за хлеб
Сталин. Битва за хлеб

Елена Прудникова представляет вторую часть книги «Технология невозможного» — «Сталин. Битва за хлеб». По оценке автора, это самая сложная из когда-либо написанных ею книг.Россия входила в XX век отсталой аграрной страной, сельское хозяйство которой застыло на уровне феодализма. Три четверти населения Российской империи проживало в деревнях, из них большая часть даже впроголодь не могла прокормить себя. Предпринятая в начале века попытка аграрной реформы уперлась в необходимость заплатить страшную цену за прогресс — речь шла о десятках миллионов жизней. Но крестьяне не желали умирать.Пришедшие к власти большевики пытались поддержать аграрный сектор, но это было технически невозможно. Советская Россия катилась к полному экономическому коллапсу. И тогда правительство в очередной раз совершило невозможное, объявив всеобщую коллективизацию…Как она проходила? Чем пришлось пожертвовать Сталину для достижения поставленных задач? Кто и как противился коллективизации? Чем отличался «белый» террор от «красного»? Впервые — не поверхностно-эмоциональная отповедь сталинскому режиму, а детальное исследование проблемы и анализ архивных источников.* * *Книга содержит много таблиц, для просмотра рекомендуется использовать читалки, поддерживающие отображение таблиц: CoolReader 2 и 3, ALReader.

Елена Анатольевна Прудникова

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное