Читаем Избранные эссе полностью

Разумеется, далеко не Уоллес придумал литературную журналистику с личным подходом. «Новая журналистика» появилась еще в шестидесятых, гонзо Хантера Томпсона пошло с семидесятых. В таком случае что же выделяет его эссе, кроме сносок, эрудиции или антииронических посылов, почему вообще говорят о нем как явлении?

Лучше всего это объяснит венчающая сборник речь для выпускников Кеньон-колледжа, которая еще до своей отдельной публикации развирусилась в интернете. Уоллес дает выпускникам простейший совет – по жизни ставить себя на чужое место, – но делает это так, как умел только он. Чтобы совсем уже не фанбойствовать, уступлю здесь место авторитету – например, критику А. О. Скотту, так описавшему авторский голос Уоллеса: «Многословный, жалобный, самоуничижительный, легкомысленный, тяжелый, навязчивый, ироничный, почти патологически самосознающий (и практически не дробящийся на цитаты меньше тысячи слов) – его, даже услышав впервые, узнаешь с ходу. Это же голос в твоей голове. По крайней мере в моей».

«Он помог меня освободить – как и многих современников», – сказала журналистка Мария Бустильос, имея в виду раскрепощение стиля. Но это, конечно, не узкоспециализированный эффект, его легко можем почувствовать и мы: это же наш представитель, это голос в нашей голове[502] читает Кафку и Апдайка, комментирует «Терминатора» и фильмы Линча, подстебывает, когда приходишь на официальный ужин в футболке с принтом «пиджак», рассуждает с умным видом, говорит глупости, стыдится по мелочам, пытается понять, как мы так спокойно едим других живых существ или как быть хорошим человеком.

А еще, помимо прочего, хвалит Кормака Маккарти. Ну, тут уж окончательно становится понятно, что Уоллес – интеллектуал с отменным вкусом: Маккарти надо читать, даже не спрашивайте.

Библиография

Been, Eric. David Foster Wallace: Genius, Fabulist, Would-Be Murderer: A conversation with Wallace biographer D. T. Max // The Atlantic. 06.09.2012 (https://www.theatlantic.com/entertainment/archive/2012/09/david-foster-wallace-genius-fabulist-would-be-murderer/261997).

Dean, Michelle. A Supposedly True Thing Jonathan Franzen Said About David Foster Wallace // The Awl. 11.10.2011 (https://www.theawl.com/2011/10/a-supposedly-true-thing-jonathan-franzen-said-about-david-foster-wallace).

Roberts, Daniel B. Consider David Foster Wallace, journalist // Salon. 20.02.2012 (https://www.salon.com/2012/02/20/consider_david_foster_wallace_journalist).

Roiland, Josh. David Foster Wallace and the Nature of Fact // Literary Journalism Studies. 2013. Vol. 5. No. 2. Reprinted: Longreads. 15.02.2014 (https://longreads.com/2014/02/15/david-foster-wallace-and-the-nature-of-fact).

Roiland, Josh. Derivative Sport: The Journalistic Legacy of David Foster Wallace // Longreads. 07.12.2017 (https://longreads.com/2017/12/07/derivative-sport).

Scott A. O. The Best Mind of His Generation // New York Times. 20.09.2008 (https://www.nytimes.com/2008/09/21/weekinreview/21scott.html).

Сергей Карпов

Перейти на страницу:

Похожие книги

Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Сталин. Битва за хлеб
Сталин. Битва за хлеб

Елена Прудникова представляет вторую часть книги «Технология невозможного» — «Сталин. Битва за хлеб». По оценке автора, это самая сложная из когда-либо написанных ею книг.Россия входила в XX век отсталой аграрной страной, сельское хозяйство которой застыло на уровне феодализма. Три четверти населения Российской империи проживало в деревнях, из них большая часть даже впроголодь не могла прокормить себя. Предпринятая в начале века попытка аграрной реформы уперлась в необходимость заплатить страшную цену за прогресс — речь шла о десятках миллионов жизней. Но крестьяне не желали умирать.Пришедшие к власти большевики пытались поддержать аграрный сектор, но это было технически невозможно. Советская Россия катилась к полному экономическому коллапсу. И тогда правительство в очередной раз совершило невозможное, объявив всеобщую коллективизацию…Как она проходила? Чем пришлось пожертвовать Сталину для достижения поставленных задач? Кто и как противился коллективизации? Чем отличался «белый» террор от «красного»? Впервые — не поверхностно-эмоциональная отповедь сталинскому режиму, а детальное исследование проблемы и анализ архивных источников.* * *Книга содержит много таблиц, для просмотра рекомендуется использовать читалки, поддерживающие отображение таблиц: CoolReader 2 и 3, ALReader.

Елена Анатольевна Прудникова

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное