Читаем Избранные эссе полностью

9:00. Обновление Свадебных Клятв с Отцом Десандре. То же место, тот же портативный алтарь. Впрочем, женатые пары для обновления свадебных клятв не появляются. В креслах лососевого цвета сидим только я, Капитан Видео и с десяток надирцев, и официантка с напитками делает пару кругов со своими козырьком и блокнотом, и отец Д. терпеливо стоит в рясе и белом покрове до 9:20, но пожилые пары так и не приходят или не выступают вперед. Несколько человек в PЗ сидят в такой близости и с таким настроением, что видно, что они пары, но они с каким-то извиняющимся тоном говорят святому отцу, что даже не женаты; на удивление спокойное и расслабленное приглашение отца Д. воспользоваться случаем, свечами и священником с сакраментальной «Книгой обрядов», открытой как раз на нужной странице, вызывает у пар застенчивые смешки, но желающих нет. Не знаю, как относиться к неявке на ОСК в свете проблем смерти/отчаяния/балования/ненасытности.

9:30. Библиотека открыта для настольных и картежных игр и книг, Место: Библиотека[253], Палуба 7.

Библиотека «Надира» – маленький застекленный клуб наискосок от салона «Рандеву» Палубы 7. Библиотека – сплошь хорошая древесина, кожа и трехсторонние абажуры, очень приятное место, но открытое исключительно в странные и неудобные часы. Причем здесь только одна стена с полками, и большинство книг такие, которые видишь на журнальных столиках у пожилых людей, живущих в кондоминиуме рядом с несложными гольф-кортами: формата фолио, с иллюстрациями и названиями вроде «Великие виллы Италии», «Знаменитые чайные сервизы современности» и т. д. Но это отличное место, чтобы просто посидеть и зависнуть, эта Библиотека. Плюс там шахматные наборы. На этой неделе здесь также есть невероятно большая и сложная мозаика, которая лежит недоделанной на дубовом столе в углу и над которой посменно трудятся разные пожилые люди. В Салоне для игры в карты сразу по соседству как будто бесконечно идет один кон в контрактный бридж, и, когда я зависаю и играюсь с шахматными наборами, сквозь матовое стекло между Библиотекой и СИК всегда видны неподвижные силуэты игроков.

Шахматные наборы в Библиотеке «Надира» – ширпотребные «Паркер бразерс» с полыми пластмассовыми фигурками, которые должны любить все действительно хорошие игроки[254]. Я и близко не так хорош в шахматах, как в пинг-понге, но вообще хорош. Большую часть времени на «Надире» я играю в шахматы сам с собой (не так скучно, как может показаться), потому что решил, что – без обид – люди, которые отправляются на мегакруизы 7НК, как правило, не самые хорошие игроки.

Однако сегодня тот день, когда мне поставит мат в двадцать три хода девятилетняя девочка. Не будем углубляться. Девочку зовут Дейрдре. Она из очень редких детей на борту, которых не сдали подальше от глаз в Детский Грот на Палубе 4[255]. Мама Дейрдре никогда не оставляет ее в Гроте, но никогда и не оставляет без присмотра, и еще у нее лицо без губ и жесткий взгляд родителя, чей ребенок в чем-то сверхъестественно хорош.

Наверное, следовало заметить этот и некоторые другие признаки надвигающегося унижения, когда девочка сама подошла ко мне, пока я пытался разыграть сценарий, где обе стороны применяют новоиндийскую защиту, дернула за рукав и спросила, не хочу ли я – случайно – поиграть. Она буквально дергает за рукав и называет меня мистером, и глаза у нее размером примерно с блюдца для бутербродов. Ретроспективно я вижу, что эта девочка немного великовата для девяти лет и какая-то усталая, сутулящаяся, как обычно выглядят только девочки куда старше, – некая плохая психическая осанка. Как бы она ни была хороша в шахматах, она не счастливая девочка. Не думаю, что эти вещи сопряжены.

Дейрдре пододвигает кресло и говорит, что обычно играет за черных, и сообщает, что во многих культурах черный цвет не имеет танатических или нездоровых коннотаций, а является духовным эквивалентом того, чем является в США белый цвет, и что в этих других культурах со смертью связан как раз белый. Я отвечаю, что все это уже знал. Мы начинаем. Я хожу парой пешек, а Дейрдре развивает слона. Мама Дейрдре наблюдает за игрой из положения стоя за креслом девочки[256] – неподвижная, не считая глаз. В первые же секунды я понимаю, что презираю эту маму. Она как какая-то звездная мамаша от шахмат. А вот Дейрдре вроде ничего – я уже играл со скороспелыми детьми, и Дейрдре хотя бы не ухает и не усмехается. Если на то пошло, похоже, ей немного грустно, что я не оказался соперником посерьезней.