Читаем Избранное полностью

Встала в ожиданье и печалиу темнеющих драпри,что над нею как бы замыкалиложь былых страстей. Смотри:с юности, еще почти вчерашней,стала, не заметив как, другой —вялой, сникшей под прической-башней,с рюшами на платье, со всегдашнейв складках затаившейся тоскойо родимом доме, о туманныхгрезах, как устроит жизнь она, —более реальна, чем в романах,роковая и увлечена, —что в шкатулке спрятать для начала,чтобы то, что нынче вдалеке,запахом заветным укачало,чтобы отыскался в дневникевечер тот, что под ее перомне успел стать лживым ради позы,не носил бы приувядшей розыв медальоне крупном и пустоми стесняющем дыханье ей.Неужели знак в окно давалаэта ручка в кольцах и хваталосчастья этого на много дней?

Дама перед зеркалом

Как в сосуде с колдовским питьем,в зеркале неспешно растворяетоблик свой она; потом бросаетв смесь свою улыбку целиком.Ждет, что получилось, в глубинуволосы за прядью прядь вливая,и, от платья томно обнажаяплеч своих прекрасных белизну,тихо пьет свой образ. Но не так,как влюбленный, все забыв на свете, —въедливо, с сомнением, — и знакгорничной дает, как можно кротче,лампу на зеркальном дне заметя,шкафчик и осадок поздней ночи.

Старуха

Белокурые подружки хохочут,вслушиваются в завтра и гадают;пожилые люди лясы точат,о сегодняшних заботах рассуждают:что, когда, в какой черед;говорят: я знаю;только в кружевном чепце, седая,видно, знает наперед,что во всех загадах проку мало.И склоняется усталона заколку белого коралла,что и шали и ее самой старей.Но, когда она смеется, сновасветятся ее глаза бедово,словно изумруды из какоголарчика, до срока потайного,что достался по наследству ей.

Кровать

Дай им думать, что в печали личнойразрешится спор их без следа.Здесь театр, пожалуй, необычный;занавес отдерни — и тогдахор ночей затянет песнь, трубя,а потом, невидимый вначале,вступит час, когда они лежали,платье с них сорвет, виня себя,ради часа, что в изнеможеньеотбивался, не сдаваться силясь:ибо дать не мог им утоленья.Но когда они уже склонилиськ часу чуждому, открылось в немто, что показалось им великим,только слишком грозным, слишком                                              диким,что, как в звере, сгинуло потом.

Чужой

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена
Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена

Утонченная и немногословная японская поэзия хайку всегда была отражением мира природы, воплощенного в бесконечной смене времен года. Человек, живущий обыденной жизнью, чьи пять чувств настроены на постоянное восприятие красоты земли и неба, цветов и трав, песен цикад и солнечного тепла, – вот лирический герой жанра, объединяющего поэзию, живопись и каллиграфию. Авторы хайку создали своего рода поэтический календарь, в котором отводилось место для разнообразных растений и животных, насекомых, птиц и рыб, для бытовых зарисовок и праздников.Настоящее уникальное издание предлагает читателю взглянуть на мир природы сквозь призму японских трехстиший. Книга охватывает первые два сезона в году – весну и лето – и содержит более полутора тысяч хайку прославленных классиков жанра в переводе известного востоковеда Александра Аркадьевича Долина. В оформлении использованы многочисленные гравюры и рисунки средневековых японских авторов, а также картины известного современного мастера японской живописи в стиле суми-э Олега Усова. Сборник дополнен каллиграфическими работами Станислава Усова.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Александр Аркадьевич Долин , Поэтическая антология

Поэзия / Древневосточная литература