Читаем Избранное полностью

Он рассказал об убийстве, не упомянув белый «камаро».

— А не может главным связующим звеном быть Гиноонг Ина? — спросила она.

— Скорее, тот таинственный незнакомец, который стоит за ней и всем дирижирует. Через Исагани он вводит Томаса-официанта в дом моей тещи во время бдения у гроба Нениты, и Томас крадет какие-то записные книжки, может быть, дневник. Дальше следует кое-что посложнее. Теща точно не помнит, но я подозреваю, что ужин для ее братства совпал с моим вторым вечером в городе, когда я был в кафе «Раджа Солиман». Чуть раньше, тем же вечером, Томас, должно быть, украл одежду Нениты Куген, так что Иветта вполне могла надеть ее и появиться призраком в дверях кафе. Ну и, конечно, она же прогуливала краба на ниточке в коридоре моего отеля. Руководитель заговора знал, что я догадаюсь обо всем после встречи с тещей; поэтому сегодня утром и Томас, и Исагани спешно покидают город.

— Может быть, они уже трупы, как эта девушка Иветта, — поежилась Моника, которой тут же пришла в голову еще одна идея — Джек, насчет этого официанта. В отель не принимают людей с улицы. Им нужны рекомендации, и кто-то их давал. Давай снова позвоним в отель. И вот еще что: в тот вечер в кафе «Раджа Солиман» — кто знал, что ты…

На лестнице появилась служанка:

— Сеньора Моника, бренди кончилось.

— Подожди здесь, Джек, — сказала Моника, сунув пальцы в вырез блузки. — Я вернусь.

И она заторопилась прочь, позвякивая ключами.

Джек постоял неподвижно, потом сел у телефона и набрал номер отеля. Назвав себя, он спросил:

— Не могли бы вы дать мне информацию? Насчет этого официанта, который уволился, Томаса Милана. Вы не знаете, был ли он рекомендован отелю и кем? Это очень важно.

Портье попросил его подождать — он должен заглянуть в книги. Затем, снова-взяв трубку, подтвердил, что мистер Милан был рекомендован, и очень важным лицом.

— Кем? — спросил Джек, чувствуя, как у него снова оборвалось сердце. Теперь придется смотреть фактам в лицо, это раньше он отказывался принимать очевидное. На этот раз, если опять…

— Простите, я не слушал. Кто, вы говорите, рекомендовал мистера Милана?

— Сенатор Алехандро Мансано, — был ответ.

Когда Моника вернулась, Джек еще сидел у телефона.

— Пересядь, я позвоню в твой отель.

— Я уже звонил, — сказал он.

— И что выяснил?

— Ничего. Томас Бык поступил к ним по рекомендации другого отеля, который с тех пор прогорел.

— Ну не будь таким мрачным, у меня еще будут идеи. Разве я плохой доктор Ватсон? Кстати, вот одна ниточка… Джек, почему ты на меня так смотришь?

— Элементарно просто, доктор. Я принял три пива и ничего не ел.

— Сейчас сюда доставят еще пива и еду! Или нет, мы сами спустимся. Но теперь там спокойнее. Толпа поредела, боятся тайфуна, который вот-вот грянет, — так, во всяком случае, предупреждают средства массовой информации. Поэтому сделай приличное лицо, дорогой, и положи руку мне на талию. Мы продемонстрировали уход, теперь изобразим выход.

За окнами дико выл черный ветер августа.

3

К трем часам большой зал опустел, только у главного стола еще пировали. Два длинных ряда столов, стоявших напротив, являли собой зрелище, которое может только в кошмаре привидеться судомойке. Дальние родственники из провинции, слишком застенчивые, чтобы подойти ближе, сидели там и сям или стояли вдоль стен. Буфет лежал в руинах, единственный уцелевший официант обслуживал бар. Люстры слегка покачивались и сияли ярче, потому что снаружи потемнело. Было слышно, как ветер несся с предписанной ему скоростью девяносто миль в час, сотрясая крышу, стены, деревья и землю. Закрытые и запертые на засовы окна во всю стену дребезжали стеклом и металлом, словно передавая внутрь каденции тайфуна.

Дождя пока не было.

За главным столом сидели в ряд семь человек. В центре дон Андонг в новой тагальской рубашке, между сыном и внуком. Слева от Андре разместились Чеденг и Почоло Гатмэйтан в зеленой рубахе навыпуск. Чеденг в бежевом брючном костюме неспешно потягивала вино, невольно хмурясь всякий раз, когда ее жемчуга со стуком задевали за край бокала. Моника сияла золотым и зеленым.

Они скорее закусывали, нежели обедали, хотя на столе было представлено все богатырское меню праздника, и из каждого блюда, словно указка для любителей покушать, торчала огромная вилка или ложка. Только именинный торт был истреблен почти полностью, оставался лишь последний кусок с четырьмя покосившимися свечами, переживший нашествие. Празднеству не суждено было закончиться ночным апофеозом. Над городом были подняты сигналы тайфуна, банкет пришлось отменить. И семеро за столом, лениво жуя, потягивая напитки и переговариваясь вполголоса, испытывали глубокое облегчение. Все были слегка пьяны. Разоренный и почти пустой зал, простиравшийся перед ними, говорил: торжество кончилось.

Разговор вернулся к кошмарной ночи, выпавшей Джеку накануне («Три кошмарные ночи подряд», — усмехнулась Моника), о которой он поведал с большими подробностями, но промолчал о белой машине.

— Алекс, — сказал он, — когда я первый раз встретил эту девушку, она сообщила, что знает тебя.