НИК ХОАКИН

ИЗБРАННОЕ

НИК ХОАКИН: ХУДОЖНИК И МЫСЛИТЕЛЬ

Вступительная статья

История Филиппин складывалась нелегко. В 1521 году острова были «открыты» Магелланом, который сложил здесь голову, и архипелаг надолго стал колонией Испании. В 1896 году в результате первой в Азии национально-освободительной революции было покончено с испанским гнетом. Но не филиппинцам достались плоды победы. Пришел новый колонизатор, США, и Филиппины превратились в американскую колонию. В 1946 году страна получила независимость, однако бывшая метрополия захватила — и удерживает до сих пор — прочные позиции, позволяющие ей вмешиваться во внутренние дела Филиппин. Борьба против американского засилья ведется в разных областях — в экономической, политической и духовной. И борьба в этой последней сфере, сфере культуры, порождает у самих филиппинцев немало вопросов. Главный из них: в чем состоит самобытность филиппинцев, что останется, если отказаться от культурного наследия бывших метрополий? Проблема самобытности и ее сохранения волнует людей во многих странах Востока, однако на Филиппинах она приобретает особую остроту.

К моменту прибытия на архипелаг испанцев на островах практически не было государственных образований, не считая двух-трех небольших султанатов на побережье, где лишь начинал пускать корни ислам. Основная масса филиппинцев жила разрозненными общинами, что, несомненно, облегчило испанцам завоевание, ибо в двух важнейших областях — религиозной и политической — им нечего было противопоставить колонизаторам. С другой стороны, и сами испанцы были не совсем обычными колонизаторами. Разумеется, их, как и всех колониальных захватчиков той эпохи, толкали к завоеваниям потребности первоначального накопления капитала, прежде всего — погоня за золотом. Но в восприятии самих испанцев того времени цель экспансии была иной: утверждение христианства в самых отдаленных уголках земного шара. Отсюда доминирующая роль церкви в деле колонизации, рвение, с которым миссионеры обращали филиппинцев в католичество, немало преуспев в этом: уже в первой четверти XVII в. все подвластное испанцам население островов было крещено, и нынешние филиппинцы — католики в двадцатом поколении.

В этом главное отличие Филиппин от соседних стран, тоже обращенных в колонии. Там местная религия, а потому и вся сфера духовного, представляла собой область, куда колонизатору вход был заказан. На Филиппинах же метрополия навязала колонии свою религию — христианство. Да еще такую его форму, как католичество, с его стремлением «влезть в душу», с его нетерпимостью ко всему некатолическому, а следовательно, и исконному, самобытному.

Но Испания — это не только католический обскурантизм и инквизиция, не только Торквемада, но и Сервантес, и «золотой век» испанской драмы, Лопе де Вега и Кальдерон, которые стали доступны филиппинцам в подлиннике. Равным образом Америка на Филиппинах — это не только бесцеремонный чиновник госдепартамента, не только солдафон с американской базы, не только не знающий снисхождения делец-бизнесмен. Это и прогрессивная американская литература, это Фолкнер, Хемингуэй, Воннегут, хотя, резонно замечают филиппинские культуроведы, положительные моменты отнюдь не могут служить оправданием для засилья в стране заокеанских чиновников, военных и дельцов. В целом американское влияние оценивается отрицательно, и борьба с ним определяет духовную жизнь страны и важнейшую ее составную часть — литературный процесс.

Проблемы культурно-исторического развития глубоко волнуют филиппинскую общественность. В чем самобытность филиппинцев, если религия и правовые нормы были привнесены извне? Что брать с собой в будущее? Вот вопросы, вокруг которых кипят страсти, ломаются копья, бушуют словесные баталии. Вопросы эти не надуманны. Для всякого филиппинца, болеющего за свою страну и ее культуру, они исполнены глубокого смысла, требуют поисков и размышлений, порой мучительных. Полем идеологической битвы стала литература, которая, по распространенной на Востоке традиции, считается не просто сферой художественной культуры, но и наставницей: она выполняет «учительную роль», как здесь говорят — «выпрямляет искривленное». Отсюда ее обращенность к злобе дня, актуальность.