Читаем Избранное полностью

— Понятно. Что ж, Андре, говорят, понять — значит простить. Так что позволь мне объяснить тебе, что произошло. Там в деревне есть начальная школа, и, когда пещера стала местом паломничества, я решил помочь этой школе частными пожертвованиями в честь Эрманы. Твоя мать присоединилась ко мне, но мы не распространялись об этом. Раз в месяц мы заезжали туда — я с некоторой суммой денег и школьными принадлежностями, она — с продуктами и одеждой для детей. Директриса там некая миссис Крус, особа весьма разумная и заслуживающая доверия. И вот в конце ноября прошлого года, когда мы, как обычно, встретились в деревенской часовне, она показала нам нечто весьма любопытное, что сама обнаружила утром того же дня: большую корзину розовых лепестков, спрятанную под алтарем. Поскольку как раз в то время происходили все эти чудеса, я сразу же почуял, что корзина здесь не случайно. Посоветовался с церковными властями. Они об этом ничего не знали, и мы сошлись на том, что отцу Грегги Вираю придется прекратить богослужения в пещере. Вот почему в декабре отца Вирая перевели, а пещеру закрыли, хотя до сего дня я не верю, чтобы отец Вирай был замешан в мошенничестве — если оно там вообще было, — и до сего дня не знаю, как это делалось. Но поскольку в его ведении были и пещера и часовня, он нес ответственность и должен был уйти. И службы тоже пришлось прекратить. Да, ужасно, что их использовали для такого обмана. Но я положил этому конец. Ты можешь спросить: почему не было проведено расследование, чтобы разоблачить мошенничество? Но ведь это ударило бы по невинным людям — всем, кто верил в чудо. Я просто не мог допустить скандала. И твоя мать тоже согласилась со мной. Если сокрытие жульничества превращает нас в мошенников, как выразился твой отец, то по меньшей мере наши намерения были чисты.

— И вся дорога в ад вымощена такими намерениями! — захохотал Алекс.

— Уж тебе-то это известно лучше, чем кому-нибудь другому.

— А я и не отрицаю, что достаточно хорошо знаю эту дорогу, — сказал он. — Но каково Андре увидеть на ней мамочку и дедушку!

— Я никогда не выдавала себя за святую, — сказала Чеденг, — и если я…

— Замолчите! — неожиданно воскликнул Андре. — Не будете ли вы все так любезны замолчать!

Воцарилась тишина. Потом заговорил дон Андонг:

— Андре, мальчик мой, мы все уважаем твои…

— Ну а я вас не уважаю! Отныне — нет! Так что замолчите! Вы все просто лжецы!

— Послушай, дурачок, — начала Чеденг, — если ты думаешь, что разбиваешь мне сердце, изображая обманутую невинность…

— Помолчи, Мерседес, — остановил ее дон Андонг. — Андре, поди сюда!

— Нет! — воскликнул юноша. — С меня хватит вашей лжи!

— Андре, я никогда не лгал тебе, — сказал его дед.

— О нет, вы лгали! Вы называли ту пещеру святой! И продолжали так называть ее, хотя знали, что это чушь! Неужели вы не видите, сколь себялюбивы, сколь безнравственны вы были, потому что не пускали туда других, потому что утверждали, будто она — для божьего дела, а в действительности использовали ее только для того, чтобы дурачить публику? Ну так вот — теперь надо все исправить. Пещера должна принадлежать людям, которым был запрещен доступ в нее. И я об этом позабочусь. Я намерен открыть пещеру, сегодня же. Я поведу демонстрацию к ней.

— Андре, ты сошел с ума! — воскликнул старец. — Я запрещаю тебе покидать этот дом!

— Попробуйте остановить меня!

— Ради бога, Андре, это же мой день рождения, ты хоть немного подумай обо мне! Поди сюда!

— Нет! Нет! Идите вы к черту! — И юноша выбежал из зала.

— Все будет хорошо, — сказал Почоло, — все будет хорошо. Я поговорю с ним. — Он выскочил вслед за Андре.

Моника шепотом распекала Алекса.

Чеденг взяла дона Андонга под руку:

— Я провожу вас наверх, папа.

Он послушно пошел было с ней, но вдруг вырвался, неверным шагом подбежал ко все еще ругавшимся Алексу и Монике и упал на колени перед сыном. Тот смотрел на Монику, но, увидев ужас на ее лице, оглянулся. Коленопреклоненный старец клонился вперед, стараясь достать пол лбом.

— Пошел прочь отсюда, старый пьяный дурак! — заорал Алекс, отпихивая его ногой.

Моника обхватила руками Алекса, прижав его локти к телу. Старик упал навзничь. Чеденг и Джек бросились его поднимать. Алекс с яростным воплем высвободился из объятий сестры и убежал.

Вернулся запыхавшийся Почоло.

— Что произошло? — спросил он. Они с Алексом столкнулись в дверях.

Чеденг и Моника уже уводили старца, но он остановился и спросил:

— Где мой внук Андре?

— Я не смог удержать его, — сказал Почоло. — Он говорит, что должен открыть пещеру.

Хотя его с двух сторон поддерживали под мышки, старец поник, сложившись вдвое и сотрясаясь от громких рыданий. Обе женщины тщетно пытались поднять его. Бармен и еще несколько человек, стоявшие неподалеку, бросились на помощь.

Дона Андонга унесли на руках, как на носилках. Перепуганная Моника шла сзади.

Чеденг повернулась к Джеку и Почоло.

— Андре взял свою машину? — спросила она.

— Не беспокойся, Чеденг, — сказал Почоло. — Мы с Джеком его разыщем и привезем сюда.