Читаем Избранное полностью

Теперь уже он нависал над ней, перегнувшись через столик.

Она спокойно ответила:

— Черт побери; Джек, неужели надо быть таким подонком?

— Мне наплевать, — огрызнулся он, — даже если вы с Алексом занимались любовью прямо на бульваре — да хоть до рассвета!

— Оно и видно.

— О’кей, пусть будет так — я слегка распалился вчера.

— Слегка распалился! Джек, не смеши меня.

— Но и тебя ведь тоже вчера трудно было назвать ледышкой.

Для Алекса, наверное, это оказалось приятной неожиданностью.

— Вот что, — закричала она, тоже вскакивая на ноги, — если ты не можешь держать при себе свои грязные мыслишки, то будь так любезен убраться отсюда!

Они стояли по обе стороны стола, тяжело дыша, дрожа всем телом и выкатив глаза. Но вдруг она подалась назад, и натянутая улыбка снова заиграла на ее лице.

— Хотя с другой стороны, — начала она, — поскольку я не могу видеть, как мучается мой ближний, отчего бы не удовлетворить любопытство твоего похотливого ума. Сядь, Джек. Ты хочешь знать, что произошло между Алексом и мною вчера вечером? Ладно, я расскажу тебе.

Она села на диван, скрестив руки на груди.

— Да, вчера я, как ты изящно выразился, отнюдь не была ледышкой. Алекс умеет это заметить. Он хотел, чтобы мы поехали к нему домой, но за это время я могла и остыть. И мы отправились в один из этих элегантно-вульгарных мотелей в Пасае. Поскольку мы обливались потом, то сначала приняли душ — конечно, вместе. Люблю, когда мне трут спинку… Алекс не мог ждать. Так что в первый раз это было прямо под душем. Неплохо, но потом, в постели, было еще лучше, потому что он не спешил. Честно говоря, я собиралась побыть с ним совсем недолго, но какого черта — раз уж согласилась, то все равно: раз на сентаво, то можно и на песо. Уж мы поработали, дорогой мой. Не спрашивай, с каким счетом. Мы засыпали, просыпались, чтобы продолжить, и снова засыпали — знаешь, как это бывает, когда найдет настроение. Короче говоря, когда мы решили, что на сегодняшний день — или ночь — довольно, было шесть часов утра, мы квиты, или как там это называется, но только потому, что мне пора было домой, чтобы переодеться и ехать к американцам в посольство. Ты ведь и это тоже хотел знать, Джек, — когда мы с Алексом расстались? Ну вот и знаешь. В шесть утра. Ужасно, не правда ли?

Он тупо смотрел на нее.

— Что же ты молчишь, Джек? Скажи что-нибудь. Я вывела тебя из несчастного состояния?

Он отозвался после долгой паузы:

— Да, спасибо. Мне всю ночь было неспокойно из-за Алекса, а теперь я испытываю большое облегчение, узнав, что не мог видеть его машину. — И, еще немного помолчав, продолжил: — Но, может быть, ты и права, Чеденг, я только обманывал сам себя, думая, что боюсь за Алекса, тогда как на самом деле ненавидел его, потому что вчера он был с тобой, а я так тебя хотел. Но вот чему ты можешь поверить: вчера ночью я действительно мучился страхом за него. Если я и лгал сам себе, то не знал этого. До сего момента не знал.

Он поднялся, не глядя на нее.

— Мне пора на день рождения твоего свекра. Подождать тебя, или мне лучше пойти раньше?

— Андре заедет за мной после полудня.

— Тогда я пойду. Чеденг, постарайся простить мне все это ужасное, что я тут наговорил. У меня был срыв. Увидимся позже?

И он быстро пошел к двери. Он уже повернул ручку, когда она сказала:

— Закрой дверь, Джек, и иди сюда.

Он вернулся, опять сел. Она задумчиво наклонила голову. Но теперь их как будто не разделял даже этот ерундовый столик, хотя по-прежнему важно было не касаться друг друга.

— Так ты хотел меня вчера?

— Я ведь уже сказал: пожалуйста, прости все те глупости, что я наговорил…

— И я хотела тебя вчера, Джек.

— Чед, давай не будем говорить того, о чем можем пожалеть.

— Я наговорила много такого, о чем уже жалею.

— Я просто хотел выяснить…

— Ничего ты не выяснил, Джек. Я солгала тебе.

— О нет, только не это!

— Увы, это так.

— Вы с Алексом… Вы не были вместе всю ночь?

— Нет. Я солгала. Разве не этого ждут от жены?

— Так что же случилось на самом деле?

— Мы действительно поехали в мотель, действительно занимались любовью, и я действительно хотела остаться на всю ночь. Но Алекс сказал, что ему нужно срочно где-то быть. Так что в половине двенадцатого мы вышли из мотеля, и он отвез меня домой. Мы расстались около полуночи. Во сколько ты видел тот белый «камаро»?

— Около двух часов.

— Теперь ты будешь думать, что я бессердечная потаскушка.

— Нет, правда все равно выходит наружу.

Их опять разделяло нечто большее, чем столик.

— Что ты собираешься делать? — спросила она.

— Чед, ты и я — мы просто не можем…

— Я не о нас говорю.

— А, об Альфреде.

— Ты сообщишь ей?