Читаем Избранное полностью

Избранное

Лишь бы мне хоть на исходе угрюмого знаньяАнгелов, как подобает, восславить в согласии с ними.Лишь бы звучные молоты сердца не отказалиИз-за хрупкой струны, неуверенной илиСорванной. Лишь бы струящийся лик мойНиспослал мне сияние; лишь бы плач мой невзрачныйЦвел. Как бы, ночи, тогда вас любил я,Удрученные. Не на коленях бы мне, безутешные сестры,Вам предаться. В косах ваших текучихНе растечься бы. Мы расточители мук.Грустную длительность оглядываем, предвкушаяИх кончину. А ведь они — наши зимние листья,Вечнозеленые листья, наш темный барвинок,Одно из времен потаенного года, не толькоВремя, но и место, селенье, ложе, почва, жилище.Город-страданье, какой же чужой он, однако!Лживая тишина заглушенья, литейная формаПустоты с похвальбою литою:Позолоченный шум, надутая спесь монумента.Ангел... Как растоптал бы он этот базар утешенья,Ограниченный церковью. Церковь и та покупная.Опрятная трезвая церковь закрыта, как почта на праздник.А снаружи плещется ярмарка вечно.Качели свободы! Пловцы и фигляры азарта!И расфранченного счастья тир фигуральный,Где цель всего-навсего жесть,Если кто-нибудь выстрелит метко. Потом наудачуОн шатается по балаганам. Диковинок мною.Зазывают, бренчат и визжат. Однако для взрослыхЕсть интереснее зрелище: как размножаются деньги. Вовсе не фарс: половые органы денег,Процесс, результат... Поучительно и плодотворно.Выйдешь оттуда, и за последнею планкой(Вся планка в рекламах «Бессмертья»,Горького пива, которое кажется сладким,Если жевать развлечения свежие вместо закуски).Сразу же сзади, за этою планкой — реальность.Дети играют. Ютятся влюбленные парыВ скудной траве. Пейзаж для бродячих собак.Дальше юношу тянет. Быть может, он любитЮную жалобу... Следом за нею идет он лугами.Она говорит ему: Дальше. Мы дальше живем.Идет он за нею, растроган обличьем ее:Шеей, плечами... Наверно, она благородного происхождения.Но он оставляет ее, отстает,Оборачивается, кивает... Что делать? Ведь жалоба это.Только юные мертвые, отвыкая от мира,Во вневременном безразличье любовноСледом за нею идут, и она поджидаетДевушек, чтобы приветить их и показать имУборы свои: жемчуг скорби, тонкие ткани терпенья.Идет она с юношамиМолча.Там, где живут они, в долине старшая жалобаК юноше подойдет и расскажет: «Мы былиРаньше великое племя, мы, жалобы. Наши отцыМинералы вон в тех великих горах добывали.У людей и сейчас найдутся куски отшлифованной скорбиИли окаменелого гнева из древних вулканов.Все это оттуда. Прежде мы были богаты».Тихо его проводит она пейзажами жалоб,Храмов колонны покажет ему и развалины замков,Откуда князья многомудрые жалобУправляли страною. Покажет емуВысокие слезные рощи, поля, где печаль расцветает(Только нежные листья печали знакомы живому),Стадо грусти на пастбище. Птица пороюВзлетает в испуге и пересекает им взоры,Плоская тень, письмена одинокого крика.Вечер ведет их туда, где в могилах покоятся предки,Прародители жалоб, волхвы и сивиллы.Темнеет. Идут они тише. И полной луною,Бодрствуя надо всем, возникает могильный памятник вскоре,Брат величавого нильского сфинкса,Горницы скрытнойЛик.И они изумленно глядят, как в молчанье всегдашнемНа звезды-весы коронованная головаЛюдское лицо опустила.Взор его неустойчив,Раннею смертью затронутый. Жалоба взоромСпугивает из-под короны сову, и она,Медленно вдоль щеки проскользнув,Вдоль округлости зрелойМягко впишетВ новый слух мертвеца по двойному листуНеописуемое очертанье.А в небе звезды. Новые. Звезды страны —- страданья.Медленно жалоба их называет: вот «Всадник»,Вот «Жезл», вот созвездья:«Плодовый венец», ближе к полюсу «Путь»,«Колыбель», «Горящая книга», «Кукла», «Окно».В небе южном отчетливо, как на ладониБлагословенной руки, светится ясное «М».Что «Мать» означает.Пора мертвецу уходить, и ведет его старшая жалобаМолча к ложбине,Где блещет в лунном сияньеИсточник радости. БлагоговейноНазывает она его и говорит:Для людей это главный поток.Стоят у подножия гор.Обнимает она его, плача.Одиноко уходит он в горы страданья.Там не слышно шагов. Там беззвучный удел.Может быть, мертвые нас разбудили бы знаменьем неким?Явили бы нам хоть сережки на голой лещинеИли дождик весенний,Падающий на темное царство земное.И мы, привыкшие мыслитьСчастье в подъеме, были бы тронуты,Были бы поражены,Когда падает счастье.

Читаем Избранное полностью

Избранное

Похожие книги

Все жанры