Три–Глаза была ошарашена, услышав эти слова. Посланник Ранги коротко объяснил, что девочка сбежала при содействии Мишеля Казенбва и храмовой танцовщицы по имени Хирал. Самолюбие принца уязвлено, он требует компенсации. И компенсация эта — кровь Амии.

Глава 42

Летний дворец древних правителей Моголов возвышался над великолепными садами Шахдара возле западных ворот Лахора. Несмотря на почтенный возраст здания, гостям рани Джундан было здесь удобно и спокойно — они могли не бояться внезапного нападения врага. Дворец строился в смутные времена, а потому имел толстые стены и несколько оборонительных башен. Сто отборных воинов несли здесь караул, не считая толпы чиновников и слуг, и все они были сикхами по рождению. Хирал, Амию и Дхаму поселили в восточном крыле.

По прибытии в Лахор Дхама, следуя совету Дуны Сингха, поспешил нанести визит главному церемониймейстеру по имени Мерв Сингх. Дхама был знаком с этим живым, как ртуть, человеком, который всегда был в курсе всех событий. Мерв Сингх вышел к нему немедленно, потому что во двор-

це их ждали. Со слов церемониймейстера Дхама понял, что за их передвижениями следили с самого отъезда из Варанаси. Подробнейшие доклады поступали в кабинет регентши с того момента, как Мишель принял решение стать под знамена сикхов.

Монаху не нравилось, когда за ним следили. Куда бы он ни пошел, рядом всегда оказывался слуга, солдат или ребенок. Дхама бесился, борясь с желанием прогнать их пинками.

— Ничего не поделаешь, — говорила Хирал.

— Я хочу свободно выбирать, каким воздухом дышать, — однажды ворчливо отозвался он, теребя эфес своей сабли.

— Пока будем дышать этим, мы ведь живы, Дхама, живы! Разве не это самое главное? — спросила Хирал, прижимая к себе Амию.

Девочка сделала глубокий вдох. Грудь ее наполнилась жизнью, а не только ароматным воздухом. Сады Шахдара были похожи на рай; здесь было пристанище монарших гробниц и счастливых воспоминаний. Множество видов деревьев и кустарников произрастали здесь, услаждая взоры и обоняние посетителей. Мавзолеи, возвышаясь над красно–сире–невыми разливами цветов, утопали в зелени деревьев.

Амии было спокойно. Счастью ее не было бы границ, если бы и Мишель был здесь, но они давно о нем ничего не слышали. И все–таки она не волновалась. Боги оберегали Мишеля, да и сам он был из тех, кто может постоять за себя.

— Он вернется к нам, не беспокойся, — сказала Хирал, которая угадала ход мыслей своей дочери.

Да, это была ее дочь. Звание матери Хирал приняла, как драгоценнейший из подарков, как дар небес, как наилучшее доказательство любви Мишеля. Что с того, что она не носила этого ребенка под сердцем, не кормила грудью, не пела ей колыбельные, не заказывала для нее джанампатри — гороскоп, составляемый астрологом сразу после рождения ребенка, руководствуясь которым родители выбирают ему имя и который служит человеку гидом на протяжении всей жиз-

і ни? Амия — Прелестная… Пожалуй, это имя не отражает

j главных черт, присущих ее характеру. Адаршини — Идеа-| листка, Шриджани — Создательница, Марги — ГІутеше-\ ственница или Идха — Рассудительность больше подошли

бы девочке с таким живым нравом, жадной до знаний, свободолюбивой и справедливой. Но сердце Амии теперь билось рядом с ее сердцем, жажду нежности Амии она с радостью утоляет, Амию она будет любить вечно…

— Я знаю, он вернется, — отозвалась Амия. — Нужно, чтобы он увез нас подальше отсюда, далеко–далеко от принца Ранги. К вам домой, в Танджавур.

Глаза Хирал погрустнели.

— К нам домой… — прошептала она. — Мне бы очень хотелось оказаться дома. Увы, это невозможно. Принц Ранга — не единственный наш враг. На юге нас поджидают другие нехорошие люди. Они хотят нашей с Мишелем смерти. Нам придется какое–то время пожить в Пенджабе. По крайней мере, пока не кончится война. Если положение не улучшится, мы всегда сможем уехать в Афганистан. У Мишеля там есть земля, и афганцы считают его своим…

По комнатам дворца разнеслось пение гонга. Обе, и Хирал, ■ и Амия, обернулись к массивному строению, заслонявшему

прозрачное небо. Они увидели, как забегали слуги и охран-! ники. Соглядатаи, ходившие за ними по пятам, наоборот,

исчезли.

Сначала появились солдаты в красных мундирах и офицеры в шелковых одеждах, за ними — слуги, метшие дорогу перед своей рани. Наконец явилась и она — богиня, украшенная горящими, как звезды, драгоценностями. Нашитые на корсаж корунды, шпинель и переливающиеся флюориты от светло–желтого до темно–фиолетового цвета, подчеркивали вставленный в медальон огромный сияющий нежно–желтый ортоклаз, окруженный дюжиной красных опалов. На голове ее блистала платиновая диадема с жемчугом, пальцы были унизаны перстнями с рубинами и изумрудами —

совсем как у древних лучников, хотя нежные пальцы рани никогда не натягивали жесткую тетиву. Теми же камнями были изукрашены ножны и рукоять притороченного к поясу кинжала.

— Оставь нас одних, — ласковым голосом приказала она Дхаме.