поднимался к сводам лишенного скульптурных украшений храма, отзываясь эхом из отдаленных его уголков. Она была поглощена мыслями о мести и не слышала доносившегося с улицы шума. Она не услышала шороха шагов по плиточному полу, не увидела короткой вспышки света на обнаженном клинке, не издала ни звука, когда кинжал вонзился в ее плоть на уровне живота. Она упала под ноги кривляющейся Джьештхе. Тело ее утащили в коридор, чтобы его нашли не сразу. Рана почти не кровоточила.

Много крови пролилось, когда Саджилис отрезали голову.

Глава 44

Раненые солдаты смешались с покидавшим насиженные места гражданским населением. Навстречу Мишелю и его людям двигался обоз из пятнадцати повозок с ранеными разной степени тяжести. Над обозом кружили тучи зеленых мух. Раны были кое–как перевязаны пропитанными черной кровью тряпками, блуждающие взгляды воинов скользили по картинкам пейзажа, медленно проплывавшим по обеим сторонам ухабистой дороги. Самые доблестные до сих пор крепко сжимали в руках оружие, но было очевидно, что они не смогут воспользоваться им в случае нужды.

— Афганские и персидские наемники, — констатировал Дуна.

Мишель узнавал их по заостренным чертам лица, по характерной форме бороды, по намотанным на запястья четкам. Побежденные, изнуренные, доведенные до состояния

животного страха, они во всем положились на Аллаха. На головной повозке сидел совершенно целехонький мулла и пытался поддержать их моральный дух:

— Господу известны все тайны неба и земли. Он видел, как мужественно вы сражались с неверными англичанами и почитателями нечестивых богов. Он сделал вас своими воинами на земле. Кара ждет всякого, кто это отрицает. Возьмите себя в руки, сыновья ислама. Недостаток храбрости — тяжкий грех в глазах нашего Господа. Молитесь, чтобы не послал он своих ангелов прикончить тех, кто потерял веру…

Всадники поравнялись с повозкой, с которой священнослужитель произносил свои угрозы. Он окинул их горящим взглядом фанатика.

— Приветствую тебя, божий человек, — сказал Мишель.

— Да хранит тебя Аллах, — ответил мулла.

— Вы отступаете?

— Да. Мы идем в Мултан, чтобы переформировать войска и встретиться с наемниками из Пакистана и Персии.

— Вы проиграли сражение? — не утерпел Дуна.

— Нет. Мы попали в ловушку. Было условлено, что наш отряд в две сотни человек присоединится к нашему эмиру, который служит в армии рани. Близ Касура мы столкнулись с батальоном англичан…

— Касур! Неужели англичане подошли так близко к Лахору?

Удивление Мишеля легко было понять: населенный земледельцами Касур находился всего в двух–трех часах конного хода от столицы.

— Их не так уж много — батальон под руководством безрассудного и вспыльчивого полковника британской армии… Сэра Чарльза Эмингтона. Он перекрыл дорогу, ведущую из Лахора на юг, но у него слишком мало сил, чтобы начать осаду Касура. Этот пес стер нас в порошок.

Мишель представил себе, как этот вышеупомянутый пес скулит в предсмертной агонии… Сэр Чарльз Эмингтон был

9*

его противником, вечным врагом, который торжественно поклялся повесить Мишеля в Калькутте. Мишель же мечтал заставить его заплатить за поражение при Ватерлоо. Снова вспомнил он о героической смерти отца, шедшего в бой в последнем каре императорской гвардии. Его отец сражался под Аустерлицем, под Москвой, на Волге, и вернулся домой вместе с призрачными остатками великой армии, уничтоженной на просторах России… Его отец в ходе отчаянной атаки отрубил левую руку сэру Генри Хардингу, виконту, рыцарю ордена Бани, генерал–губернатору Индии и нынешнему маршалу британской армии, готовящейся завоевать Пенджаб…

Он чувствовал себя обязанным почтить его память славными делами.

— Мулла, я вижу, у тебя есть люди, способные сражаться, — сказал Мишель, осмотрев повозки. — Пусть они пойдут со мной!

— Они обессилели. На их глазах умерли их товарищи…

— «Аллах избавил их от зла этого дня и дал встретить им блеск и радость»1.

Его голос стал громче. Он черпал вдохновение в суре «Человек» — это сразу понял мулла.

— Божественная любовь питает их отныне, они не боятся больше туманного будущего, потому что отдали свои жизни ради того, чтобы воссиял свет. Как говорит священная книга, «И вознаградил их за то, что они вытерпели, садом и шелком. Лежа там на седалищах, не увидят они там солнца и мороза. Близка над ними тень их, и снижены плоды их низко. И будут обходить их с сосудами из серебра и кубками хрусталя — хрусталя серебряного, который размеряли они мерой. Будут поить там чашей, смесь в которой с имбирем — источником там, который называется салса–билем. И обходят их отроки вечные, — когда увидишь их,

Цитата из Корана, 76:11, в переводе И. Ю. Крачковского.

сочтешь за рассыпанный жемчуг»1. Покой и нега ожидает тех, кто погиб на поле боя. И вы окажетесь среди избранных, на которых «…одеяния зеленые из сундуса и парчи, (и украшены они ожерельями из серебра), и напоил их Господь их напитком чистым»2. Все же лучше, чем тащиться по этой пыльной дороге!

Мулла внимал словам из Корана с жадностью верующего мусульманина. Когда Мишель закончил, он обратился к единоверцам: