Читаем Избранница богов полностью

— Рани Джундан, — произнес Мишель, прищурившись.

Такое могла сделать только она. Эта женщина сеяла страх,

чтобы заставить мусульманское население покинуть территории, захваченные тридцатью пятью годами ранее. Ее солдаты приходили ночью, разоряли деревни, убивали тех, кто пытался сопротивляться, а потом устраивали публичные казни, дабы устрашить тех, кто лелеял планы о восстании.

— Мы не хотели, чтобы так было, — сказал Дуна Сингх.

— Может, вы и выиграете войну, — задумчиво проговорил Мишель, — но это не сделает Индию независимой.

— А что, по–твоему, мы должны делать? Кто хочет, чтобы ему вырвали язык, содрали кожу и выкололи глаза? Мы были свидетелями того, как советники рани умирали под пытками, — лучшие, умнейшие люди, мечтавшие о свободе и братстве для всех жителей этой страны. Пойти против рани означает вызвать ее гнев и обречь себя на смерть. Мы должны проявить осторожность и дождаться, пока наш принц Дхулип Сингх вырастет и станет правителем. У Джундан всюду глаза и уши. Ей известны наши самые тайные помыслы. Она знает о каждом мгновении нашей жизни. Она все знает о тебе и о Хирал. Послушай моего совета: прими активное участие в военных действиях, но не вмешивайся в политику. Я не хочу увидеть однажды твою голову на острие копья у въезда в Лахор…

— Это было бы трусостью и с моей стороны. Принцу Дху–липу всего семь лет. По–твоему, придется ждать еще семь лет, прежде чем он взойдет на трон? И пусть все это время его мать, рани, укрепляет свои позиции? Кто может дать гарантию, что она не прикажет его отравить? До коронации она вашими руками лишит жизни еще многие тысячи невинных! А когда принц получит власть, что вы станете делать? Возьметесь за оружие? Наброситесь на рани с кинжалами? Дуна, друг мой, ты — сикх. Чему учит тебя твоя вера? Ваш бог предопределил судьбу всех существ и установил, чтобы высшему существу, то есть человеку, служили низшие существа.

Однако людям он завещал быть добрыми, милосердными, честными, уважать других. Ваш гуру Гобинд Сингх говорил: «Когда все другие средства исчерпаны, будет совершенно справедливо взять в руки меч!»

Дуна принял удар. Над словами Мишеля стоило задуматься. Он задел нужные струны, заговорив о подлости и напомнив о духовных ценностях сикхов. Откашлявшись, Дуна сказал:

— Мы возьмем в руки мечи и направим их против регентши, когда закончится война.

— Я буду на вашей стороне. А пока поговорю с Джундан…

— Сумасшедшая затея!

— Нет, по ее вине никогда не упал и волосок с головы чужеземца, который служит ее интересам. Чтобы добиться задуманного, ей нужны выходцы с Запада. Она меня выслушает.

Дуна поднял глаза к небу. Этот француз и вправду сумасшедший…

Они добрались до Мултана. Старый город хранил много легенд. В свое время он был резиденцией могущественных мусульманских династий, чье влияние все еще ощущалось — здесь сохранились гигантские мавзолеи и величественные гробницы.

Гарнизона, состоявшего из отряда пехотинцев и нескольких престарелых добровольцев, для защиты города было явно недостаточно. Размещался он в малом форте — квадратной башне, из которой торчали жерла двух архаичных пушек.

Офицер, пакистанец по происхождению, один из тех, кто доблестно сражался с англичанами в Афганистане, встретил их как подобает. Мишелю уже случалось с ним общаться, а Дуна в прошлом не раз прибегал к его услугам.

Запахи пряной баранины, лепешек с маком, риса с мятой и ароматного чая наполняли караульное помещение. Там был расстелен ковер, на нем лежали подушки. Во время трапезы комендант поделился с гостями своими тревогами. Он не стал

менять тему разговора, когда солдаты уносили блюда с едой. Хотя настала очередь чая с медовыми десертами, расслабляться было не время.

— Лучшие отряды выведены за границы страны. Ни один город не выдержит осады. У меня в распоряжении двести человек, хотя и двух тысяч будет мало, чтобы защитить эту область. С таким войском на что мне надеяться?

Он вздохнул. Седая борода, лежавшая на груди, приподнялась. Он, очевидно, представил своих солдат в сражении. Им никогда не доводилось стрелять в людей, и тех занятий, что он проводил с ними, недостаточно, чтобы превратить их в героев. Завидев отряд англичан, они дадут деру, как перепуганные зайцы.

Мишель и Дуна словно читали его мрачные мысли. Мишель боялся за Хирал и Амию. Теперь они уже должны были подъезжать к Лахору, но город могли занять разбившие армию регентши англичане…

— Что слышно из столицы? — спросил он.

— Со слов караванщиков я знаю, что рани устраивает праздники один за одним. В городе пять тысяч солдат, и принято решение укрыться в крепости, где есть и провизия, и вода, в случае, если появится враг. Но об осаде никто всерьез не думает. Рани верит в победу, а инакомыслие — дело опасное, — заключил комендант, проведя ребром руки под подбородком. Жест был достаточно красноречивым.

Гости улыбками выразили понимание.

— Я же тебе говорил, — сказал Дуна Мишелю.

— Я все равно поступлю так, как считаю нужным.