Дхаме пришлось приложить немало усилий, прежде чем план его был принят. Итак, Мишелю предстояло добираться до Яахора в компании двух сикхов. Дхама же с помощью своих друзей–тибетцев, не привлекая лишнего внимания, брался довезти до царства Джундан Хирал и Амию.

Священную танцовщицу и девочку было невозможно узнать: одетые по традиции жительниц горных деревень Ла–дакха, они шли пешком, в окружении членов шести семейств самого нищенского вида. Крестьяне вели на поводу мулов, груженных мешками с солью. Несмотря на жару, на Хирал и Амии были плотные шерстяные одеяния и меховые шапки, из–под которых спадали их засаленные спутанные волосы. Ладакхским женщинам пришлось потратить много времени, чтобы с помощью земли и смешанной с жиром сажи скрыть их природную красоту. Дхама тоже прибегнул к маскировке, одевшись главой клана. Он единственный в группе ехал на коне и казался настоящим дикарем. Одетый в звериную шкуру, он великолепно играл свою роль, когда на перекрестках дорог и у мостов приходилось сталкиваться с солдатами.

Дхама свободно говорил по–тибетски. До того как податься в буддисты, он жил в образовавшемся вследствие миграций поселке, населенном животноводами и странствующими

рудокопами. К счастью, не они одни странствовали по дорогам северной Индии, протоптанным десятками поколений мужчин и женщин. С незапамятных времен спускались тибетцы с гималайских долин, чтобы продать скот, шерсть и драгоценные металлы. Назад они возвращались с товарами, необходимыми для выживания.

На участках дороги, удаленных от густонаселенных мест, когда рядом не было других путников, Хирал и Амия могли пообщаться. Амия упивалась рассказами Блистательной о ее жизни танцовщицы в храме Шивы в Танджавуре, о южных областях Индии, которые в значительной степени отличались от северных. Так, на юге не было традиции топить новорожденных девочек в реке, — наоборот, рождение девочки встречали с радостью. Можно было сказать, что южные женщины пользовались свободой, невиданной на берегах Ганга. В Танджавуре и Мадрасе люди нередко заключали браки по любви. И очень мало женщин следовали за своими супругами на костер.

— Вы поженились по любви?

Вопрос сам слетел с губ ошеломленной Амии.

— Да. О таких браках повествуют легенды.

— Ах!

Герои сказок, прекрасные, как боги и богини, часто женились по любви, давая друг другу обет верности. Но Амия никогда не слышала, чтобы такой брак был заключен в Аунраи.

— Любовь — это все, — сказала Хирал. — Она безгранична. Никакой черной магии не под силу ее разрушить. Даже смерть не может положить ей конец. Я знаю, что найду Мишеля и в другой жизни, в другом обличье. Нет сомнений в том, что мы любили друг друга до того, как родились здесь, просто мы об этом не помним. Ты — часть этой любви, Амия. Теперь ты наша дочь, и то, что ты вышла не из моего чрева, ничего не значит. Многие века я ношу тебя в своей душе.

— Это правда, — сказала Амия со слезами на глазах. — Я — ваша дочь.

— Конечно! Мы с твоим отцом позаботимся о том, чтобы ты вышла замуж по любви, когда придет время.

Голос Хирал уже не был таким радостным. Этот момент еще так далеко… И его приход окутан туманом неопределенности. Так туман укрывает луга и деревья у подножий Гималаев… Небо было тусклым. Влажность поднималась от черного гумуса усеянных озерами, исчерченных невысыхающими реками густых лесов. На прогалинах внезапно возникали призрачные деревни; храмы и ступы казались похожими на часовых, поставленных здесь, чтобы отгонять спускавшихся с гор демонов. Многие были заброшены сотни лет назад, в эпоху жестоких войн между непальцами, китайцами, тибетцами, индийцами, арабами и турками. Эти населенные летучими мышами и змеями руины часто служили укрытием для разбойников и повстанцев.

Однако ни тех ни других на своем пути они не встретили. Да и что могли отнять разбойники у убогих и грязных путешественников, бредущих с несколькими мулами? Женщины же их выглядели такими чумазыми и уродливыми, что не вызывали никаких желаний, которые могли привести к насилию.

Дхама с удовлетворением оглядывал свое «семейство». Самый трудный участок пути был позади. Впереди показался маленький город–крепость Шимла. Вот уже пятнадцать лет он принадлежал сикхам.

Глава 41

Мишель и два сикха, живые и невредимые, добрались до слияния рек Чинаб и Рави. Два дня назад они на сделанном наспех плоту пересекли реку Сатледж. Часть лодок была реквизирована воюющими сторонами, часть — затоплена по приказанию военачальников регентши Джундан.

Мишель очень волновался. Даже здесь, на юге от Лахора, далеко от театра военных действий, ощущалось дыхание войны. На правом берегу Рави, вдоль которой они двигались, им то и дело попадались сожженные деревни. Черные основы еще дымились; кое–где огонь пожрал лачуги рыбаков; на деревьях висели покалеченные тела. Это были не сикхи и не англичане, а всего лишь бедняки, имевшие несчастье родиться и жить на приграничных землях.

— Это мусульмане, — сказал один из сикхов.

— И кто несет ответственность за весь этот ужас?

Сикхи медлили с ответом.